Свидетельство Молочного Дервиша

Если я внутри черной дыры, то как мне выбраться из нее? Вместо того чтобы оказаться парализованным этим страхом, я (как несуразный «чатланин») захотел ощутить запах парного молока, перед тем как черная дыра спрессует мои атомы до сверхплотной субстанции силой своей гравитации.

Внезапно среди абсолютной пугающей черноты появились капли молока, висящие вокруг меня словно в невесомости. Когда я пригляделся, то понял, что это не разлитое молоко, а звездные скопления и галактики, которые движутся мимо меня. А может, это я двигаюсь мимо них.

Но поскольку расстояние до них неимоверное, кажется, что все происходит как в замедленной съемке.

Не знаю почему, но мысль о парном молоке не исчезла. Я спросил сам себя: почему мне нужно молоко в этот самый момент? И вместо ответа получил странную реакцию окружающего пространства на свой вопрос. Все зависшие в невесомости капли молока продолжали свое медленное путешествие по известным им одним траекториям. Но я помчался мимо них, не осознавая, куда двигаюсь. Наконец передо мной возникла капля, вытянутая как веретено.

Когда я приблизился к ней вплотную, во мне возникла мысль, что я могу взглянуть на эту каплю сбоку. В эту же секунду я увидел спиралевидную галактику, медленно двигающуюся к другой галактике, и снова во мне (в этот раз возникшее воспоминание было связано с беззвучной ремаркой Верокочева о книгах Ефремова) возникла мысль – это галактика Андромеды и Млечный Путь несутся навстречу друг другу в безграничном космосе. Вот почему я захотел молоко – это же первая мысль о доме, о родной маме. Это тот самый маяк, который указывает место и время, куда нам необходимо вернуться, чтобы затем начать свое новое Путешествие.

В следующее мгновение ко мне вернулись звуки – я услышал чей-то смех, как будто за стеной разговаривали двое. Их голоса терялись в шелесте ветвей и плеске волн. Но сильнее всего меня поразил запах жареной картошки, который наполнил каждый сантиметр комнаты, посреди которой я стоял в разлитом сиянии.

Где-то из-за стены послышался незнакомый мужской голос:

– Если ты закончил свой танец, присоединяйся к нам.

Я пошел в сторону, откуда звучал голос, и увидел, что никакой стены между кухней и комнатой не было. Точнее, дом внутри был гораздо больше, чем выглядел снаружи. Комната тянулась в сторону кухни на полсотни шагов и заканчивалась собственно этой самой кухней, а именно столом, вокруг которого стояли барные стулья. На двух из них сидели Верокочев и незнакомец с изумрудными глазами.