Свидетельство Молочного Дервиша

Причем я слышал, как они разговаривали между собой, не разжимая губ, к которым были прижаты граненые стаканы с черным чаем. Водан пошутил:

– Наконец-то наш Молочный Дервиш научился слышать без того, чтобы вглядываться в говорящего до его полного смущения. Скажу прямо, твои глаза навыкате несколько раз чуть не сбивали меня с серьезного настроя – выходило, как в анекдоте: «Иванов, коса, кошу…»

Я улыбался так, будто встретил своего друга, с которым не виделся давным-давно, но вся эта тьма времени пронеслась за одно мгновение – закрыл глаза, открыл – а вокруг уже все другое; только друг напротив тот самый, что и был, когда вы расставались.

И ощущение в груди то же самое, будто ширится внутри тебя что-то светлое и большое – аж, дух захватывает.

Верокочев даже стакан с чаем поставил на стол, щурясь, словно смотрел не на меня, а на солнце:

– Да ты, брат, и впрямь, как в сказке про конька-горбунка, будто в чане с кипящим молоком искупался. Приветствую равного среди равных! Знакомься с Шамсом – он ведает нашей танцплощадкой.

При этих словах собеседник Водана поднял над своей головой стакан с чаем, салютуя мне, и он превратился в изящный иранский стеклянный бокал с красным вином. Или мне это показалось.

По привычке я хотел поприветствовать нового знакомого вслух, но вместо этого произнес в своей голове фразу: «Наверно, никакие слова не смогут передать то, что я чувствую здесь в этот самый момент».

– Друг, не стесняйся своих чувств, – с улыбкой произнес Шамс. – Наша жизнь – это непрерывный танец, скольжение перед Всевышним.

Он знает каждый наш шаг, и тот, который кажется нам неуклюжим, и тот, который мы считаем своим достижением. Он радуется каждому шагу.

– Подождите, если мы боги, то о каком Всевышнем речь?

– О Том Самом, частицей Которого мы все являемся, – ответил Водан. Но сейчас не время для богословских дискуссий. Вместо того чтобы рассуждать, опираясь на предположения и предрассудки, лучше этот аспект жизни предоставить каждому живущему для самостоятельного приобретения личного опыта.

Жизнь прекраснее любого рассуждения о ней.

– Почему я так явственно чувствую запах жареной картошки, но не вижу на столе сковороды или тарелок с румяной картофельной соломкой? – спросил я, садясь за стол.

– Потому что мы ждали, когда ты вернешься к нам после разговора с бездной. Обычно после этого просыпается здоровый аппетит, что, собственно, ты и подтвердил своим вопросом. Как известно, всему свое время.