Придёт время для ягод и время быть роскошью

Когда мы идём по дороге совершенства, независимости от собственных страстей, самоотверженности и самоотречения, у нас есть возможность отбросить любое «я». Медленно… Доски пошли на сшивание… Постепенно всё образовалось. И небо, и моторы, и город, и мост, и овраг под рекой. И облака – сверкающие плоскости уходящей травы. Плеск воды. Парадом под скрипки идут жёлтые копья! Река жадно пьёт. На облаках появились люди, очень широкие люди. Плетёное кольцо. Кажется, река будто бы катит песочные часы, и люди без конца пекут, пекут, пекут тесто для нашего теста.

«Я пропустил свой город!» – подумал я. И где-то там за струями времени отдыхал забытый мной город. Когда-то я баловался сочинением прилагательных и описаний. Сейчас же мы нащупывали смысл собственного существования. Но мы отдавали себе отчёт в том, что смысл – спрятан где-то в наших умах. Предметы, отражающиеся в наших глазах. Я смотрел на просыпающийся купол шатра. Это было тело в большом, воздушном теле, а не здание в массе бетона. Мы пили это тело и смотрели в него. Ласкали его. Мы гладили его руками и ощупывали ногами. Возбуждение от органов, которым может отдаться город, устремляло нас к одной цели. Мы были влюблены. Я испытывал нетерпение попасть туда, за купол шатра. Чувствовал головокружение. Огни станций, ламп, кабин, солнечные фонари, растворённые в чьём-то мёртвом потоке… Я здесь не для того, чтобы жрать мясо. Вихри криков так и рвутся наружу. Мимо прошла луна. И души, несущие своих мессий, оборачивались и смотрели на звёзды. Шумел город, раскинувшийся под ними. Они проплывали над перекрёстками, пропастями, хребтами и ямами. Самолётики, с крошечными сигарами на палубе, напоминали пчелиный рой. В проёме открылась исполинская тень. Не успел я подойти к двери, как она распахнулась и пуля обожгла мою щёку. Её теплый вздох спрессовался в слуховое окно, как живая слизь. Я подошёл к окну. Воздух и солнце – всё неярко и тускло. Ясные лужицы росы, белые тени, и я, словно приросший. Я смотрел на них. Лужицы, блестящие и большие. Прямо передо мной выгибалась живая чаша из зелёного пламени. Мир, несмотря ни на что, оставался прекрасным. По лестнице поднимался человек, держа в одной руке чемодан, а в другой – пистолет. У него было лицо, как пустота, и рядом с ним плавали белые пятна. Он поднял пистолет и посмотрел мне в лицо. Громадный жёлтый атом. Я пошёл в ванную комнату. Запах кислоты удушил меня. Мне жаль, что десять лет назад я не защитил здесь диссертацию. Я поймал в сеть трёх большеглазых пеликанов.