Придёт время для ягод и время быть роскошью

Тополя растут в лифтах и электричках, дорогами улетают в бесконечности, даже деревья уже не живые, а каменные, каменные места, люди словно бы просыпаются от вековой спячки. Компьютеры тесно сомкнулись и ожидают свою творческую работу. Казалось, это заклинание вечного движения, наслаждающее и восхваляющее человека, который не тлен, не смерть, а надежда на что-то вечное, прекрасное и единое. Тени от плафона повисают и плывут. Напечатанные слова: город на холме, запад, закат – рождают тройной роман, мысль, холод, дождь, сон, душа, искра, змей.

Новое пространство – расщепление языка, невыносимость. Сезон волос на голом теле, роскошные кудрявые седины, манго на столе, блеск безголового мостика, ты смеёшься мне в лицо. Весна, сюрприз – семейное счастье детей. Влюблённость – родинка, спрятанная под горбинкой носа, где процесс узнавания заменён ностальгией. Голубая вода, коралл – дитя белого песка; место, где каждый – растворился. По небу – как скорлупа: с которого начинается возрождение, и где тонет детство. Дорога, расходящаяся восьмёркой – на север, на юг, на восток, где тебя всегда ждут. Пещеры, где миндалины, мазурки, шафрановые пиксели, где проходит центральный канал. И внезапно, не дав раздвинуть границы сознания, какой-нибудь второсортный генералиссимус времени объяснит тебе, почему ты не мужчина. Остановить время: зажечь спичку внутри киборга. Никто себя не найдёт. И то, что было не здесь, до этого места, держит с собой запах холода – отзвук тяжести, на которой лежит тело; там остаётся лишь освещённая постель; и то, что было с тобой, распрямляя ноги – ещё коснётся… Реалистичность почти шизофреническая… Всё устроено некрасиво: тела, лица, сон, Бездна, Человек, «естественность», Абсолют, «свободное владение собой», падение, лакуна локона клона, восходящее движение толпы – бумага – воздух, белый дом – свет, темнота… Родовая память и оперение, седьмое чувство, нервы женщин, мотив полёта. Бесконечные ночные аккорды в безумии внезапного – предметами колдовства – ветвями сцепившиеся спящие… Через излучение, спирали, пульсацию, взрывы… Чужие воспоминания. И пугается дождя вечно бегущий хоровод листьев. Смех не робких волн. Дыханье моей души проносится мимо меня. В хрустальных ладонях – быстро-быстро. В пятнах света на оконном стекле. Я скучаю по белому снегу, по дождю, по рукам, что согревали и ладили. Но я ищу – не то, что можно сказать словами, не то, о чём можно мечтать. Опускающийся на престол бытия древесный мирок катакомбной, одичалой, скользящей ночи.