Русское воскрешение Мэрилин Монро. На 2 языках

Почувствовав холодок в позвоночнике от открывающихся перспектив своего открытия, академик мгновенно засекретил все материалы по этим темам на уровне Первого отдела своего института. На следующий же день он, как член ЦК, записался на прием к тогдашнему шефу всесильного КГБ товарищу Юрию Андропову.

Через неделю он вошел к нему в кабинет на Лубянке, спокойным и уверенным шагом. Академик рассказывал, объяснял, как умел, самым простым языком, а тот только молча и терпеливо смотрел на него сквозь очки, не задавая никаких вопросов.

Но потом он прервал академика на полуслове.

– Кого вы хотите клонировать первым?

Having felt a chill in a backbone at the prospects of his discovery, the academician instantly proclaimed all information on this subject as classified material. He called the First department of his laboratory, a branch of secret police KGB, to be the watchdog of his top secret research. The next day Sedov, as a member of Party’s Central Committee, applied for an appointment with the powerful chief of Soviet secret police KGB, comrade Yuri Andropov.

In a week Sedov entered with self-assured stride the office in the most dreaded building during gulag years on Lubyanka square.

The academician explained KGB chief as simply as he could the essence of his discovery. The tall elderly man just silently and patiently watched him through his glasses, asking no questions. Then he suddenly cut short the academician, “Whom do you intend to clone first?”

Академик запнулся.

Он никогда не думал о первых подопытных, как о людях с именем и фамилией, они представлялись ему всегда, как ученому, чистыми и голыми, как Адам и Ева.

– Мы не думали еще о самых первых. Я полагаю, это оставить на усмотрение руководства нашей партии.

– Хорошо. А вы можете копировать, клонировать, или как это вы зовете, – словом, оживить всех старых большевиков, умерщвленных Иосифом Сталиным? Всю старую гвардию, без исключения.

Academician faltered: he never thought of that. At least he never thought about his human clones as of real people with regular names and surnames of their prototypes. Being a scientist, he always imagined them being nude and virgin as biblical Adam and Eva.

“Well, we haven’t yet planned that. I mean … may our Party decide that, because of immense importance and implied consequences of such action.