Парадоксы интеллектуального чтива. Книга третья «Экономика России по Аристофану»

И они было отправились к Эскулапу, но обоих их останавливает торопливо идущая старуха страшного вида, в лохмотьях.

Старуха (свирепо):

– На дерзкое, преступное, безбожное дерзнувшие, людишки вы несчастные, – Куда? Бежать? Нет, стойте!

Вас, жалкие, я погублю безжалостно: Дерзнули вы на дерзость нестерпимую, какой никто и никогда не пробовал. Ни человек, ни бог.

За то – погибнете!

Не знаю, как вам, а мне эта сцена напоминает современное церковное проклятие! Поэтому сочувствую

Хремилу, который (собираясь с духом):

– Да кто же ты? Бледна, как привидение…

– Я – Бедность, та, что с вами много лет живёт!

Блепсидем совсем струхнул, но Хремил нашёлся:

– Не бойся.

Бедность наступает:

– Вы, грязные, дерзить и хрюкать смеете, когда с поличным в страшном деле пойманы?

По-вашему, меня вы не обидели, пытаясь так устроить, чтобы Плутос ваш опять прозрел?

Хремил:

– Да что же тут обидного, когда для всех людей добро мы сделаем?

Бедность:

– Какое же добро, скажи?

Хремил:

– Какое же? Тебя, во-первых, из Эллады выгоним!

Опять же не могу удержаться от ремарки.

Врёт поговорка, что ничто не вечно под Луной. Всё как раз наоборот. Мы россияне и через 2500 лет боремся с бедностью негодными средствами……. И, видимо поэтому Бедность задаёт друзьям философский вопрос, неразрешимый и по сей день:

– Изгнать меня?

Тогда какое же есть худшее из зол, возможных для людей?

Но они бедность прогнали, и Асклепий вылечил Плутоса, который идёт к ним, но окружён толпою он несметною.

Все люди, что доселе были честными и бедными, теперь его приветствуют и руку жмут ему, сияя радостью;

Богатые ж, владевшие имуществом обильным, да нечестно приобретённым, и хмурят брови и глядят все пасмурно…

А те идут, венками увенчав себя, смеясь, благословляя.

Мерной поступью шагают старики, стуча подошвами.

Ну, полный древний коммунизм! Мне очевидно, с чего К. Маркс и Ф. Энгельс списали свой коммунистический манифест…..Вот с каких времён призрак коммунизма бродит по Европе!

Весь четвёртый эписодий Аристофан посвящает этому своеобразному коммунистическому шествию во главе с богом, впереди Плутос, за ним – Хремил и народ, все с венками на головах.