Истоки итальянского сонeта. Восхождение

Он в своём служении Ей и Богу хотел бы видеть Её в сиянии славы, выше себя, достойной ангелов. Вот такие были запросы при дворе Федерико Второго. Почему-то было принято возносить любимую женщину в ранг ангельского существа, и только потом – Любовь!

Можно ещё понять так: поэт заявляет, что хочет поставить себя на службу Богу, чтобы выиграть вечный приз – Рай. Поэт представляет Рай как самое приятное из земных мест, как своего рода продолжение земных радостей и удовольствий придворной жизни.

Он не хочет грешить, а хочет видеть свою женщину в небесном свете, чтобы примирить мирскую любовь к своей возлюбленной с любовью к Богу, священной любовью. И фактически его радость исходит от созерцания Её красоты в небесной славе. Одним словом, поэт.

Этот сонет написан в схеме, которая станет на века традиционной для итальянского сонета: ABAB – ABAB – CDC – DCD. И в этом смысле второй сонет да Лентини тоже первый.

Этот сонет ещё интересен тем, что в нём сплошные провансализмы, что свидетельствует о глубоком проникновении поэтического наследия трубадуров в поэзию раннего итальянского Ренессанса в литературе.

Можно с уверенностью сказать, что воззрения, выраженные в этом сонете да Лентини, имели далёкие культурно-исторические последствия и повлияли на сонетистов не только в самой Италии, но и в других странах, включая Англию времён её литературного ренессанса.

Это особенно отчётливо видно по сонетам Филипа Сидни, собранных в сборник «Астрофил и Стелла» (Sir Philip Sidney, «Astrophel And Stella. An Apologie For Poetrie») в защиту поэзии.

Где седина сторонится огня / Como l’argento vivo fugge «l foco

Как ртуть скользит подальше от огня,

Так цвет бежит с лица при вас проворно;

Где б встреча наша не произошла,

Красавица, к любви будь благосклонна;

Так мало смелости… едва найду тебя,

Теряет сердце голос обречённо,

И я молчу – не в силах выразить себя,

Но от синьоры жду надежду иллюзорно,

А Вы всё видите задолго и без слов,

Так велика в Вас мудрость пониманья,

Что бессловесным удостоюсь я даров:

А просьбами – стремиться не готов,

И я молчу, тая в себе желанья,

А сердце просит наградить любовь.