Ночной Хозяин. Воля и Сталь

Жалость унижает. Из жалости начинают делать подачки. Подачки же, господин ар Стрегон, делают человека слабым. И неблагодарным. Человек начинает считать, что подачки – это что-то такое, что он заслужил, якобы он имеет это по праву. По праву только того факта, что он живет на белом свете, под взором Владык. А это не так. Есть люди, которые считают, что их дело – жить припеваючи, на всем готовом, ничего не давая взамен. Они хотят получать привилегии, не имея обязанностей. И вот такие люди всегда ноют, когда им кажется, что ущемили их привилегии, или если им напоминают об их обязанностях, – тут Ерс прервался, и обстоятельно, как и все что он делал, отхлебнул добрый глоток эля из большой деревянной кружки, которую во время разговора периодически наполнял.

Вытер черную бороду. – Что же касается отношений владетеля гер Брюнне с его кровными родичами, об этом спросить лучше у них. Обсуждать такие вещи, даже с судейским официалом, мне не по чину.

…

Адлер гер Брюнне категорически отказался говорить с коронером.

Его дядя согласился, но из этого разговора Оттавио вынес еще меньше, чем из цветистой болтовни поверенного.

Где амулет, Датчс не знал, пропадали ли люди, не знал.

Даже про служанку жены «вспомнил» только после прямого вопроса ар Стрегона. Мол, да, крутилась такая вокруг супруги, потом перестала.

Куда делась?

А кого это может… ммм заинтересовать…

Такое ощущение, что Барсук жил в своей норе на третьем этаже и ничем вокруг не интересовался, даже собственной женой, с которой имел, как оказалось, полностью раздельные покои.

И нора Барсука выглядела как типичное холостяцкое жилище.

Валяющиеся везде испачканные тряпки, наваленные друг на друга доски для растирания красок, тарелки с остатками пищи, вазы с засохшими цветами, слегка подгнившие фрукты на позолоченном блюде, бутыли с кислотой и медные пластины…

И картины. Картины были повсюду.

Датчс расписал все стены и потолки своих покоев.

Более сотни полотен висели, стояли стопками, лежали на полу, находились на подставках.

Как бы ни был поверенный противен Оттавио, тот вынужден был признать его правоту, Датчс обладал несомненным и весьма ярким талантом живописца. Причем, если ранние полотна поражали живостью красок, и сложностью сюжетов, то более поздние стали гораздо проще, в них в основном использовались темные, холодные цвета, а последние офорты были, и вовсе, черно-белыми.