1 | Плато. Диалоги

Но вот зачем я подготавливаю эту рукопись к печати, если никто не собирается ее издавать?

Иногда вдруг проскальзывают реальности тех или иных дней, но с удивлением обнаружилось, что если, например, заменить тогдашнего Горбачева на сегодняшнего Ельцына или Огаркова – на Грачева или Грозный – на Вильнюс или Рыжкова – на кто там у нас теперь?, практически ничего не изменилось и единственный анахронизм – мягкость выражений. Теперь то же самое можно сказать достойным персонажам и обстоятельствам матом.

Немного о названии – это книга о Платоне (по латыни Plato) или в восстановлении жанра платонической драматургии мысли, кроме того, plato означает блюдо, тарелку и эта книга – своеобразная пустая тарелка для мыслей и пищи для ума читателей, plata по-испански – серебро, что лишь немного хуже молчания.

Наконец, плато – возвышенное ровное место, куда я взошел и откуда открылся мне чудесный вид на мир людей, вещей и идей.

Накануне эмиграции из России международный журнал-энциклопедия «Магистериум» заключил со мной договор, по которому я становился главным редактором тома «Ойкумена».

В этом качестве я вступил в оживленную и достаточно продуктивную переписку со всем миром, а заодно написал несколько собственных текстов и провел очень интересный семинар в Подмосковье. Как всякое коммунистическое наследие «Магистериум» оказался глубоко непорядочной конторой. Замысел, большинство моих текстов (за исключением одного) были выкинуты, многие связи – нарушены, вставлены совершенно неприличные и случайные тексты, я уж не говорю о финансовой необязательности. В конце концов «Магистериум», кажется, лопнул – туда им и дорога, но свои тексты я перенес в «Plato».

Друзьям, которые посоучаствовали в этом издании – кто долларом, кто своим трудом и мастерством, кто лицензиями и производственными мощностями – я приношу искреннюю благодарность и извинения за доставленные хлопоты и расходы.

Автор ничего не просит у своих читателей, даже многочисленности, он вообще не уверен, что все это стоит печатать и публиковать.

Однажды, в январе 1995 года, в стране непобедившего рынка, на самой границе с их Общим рынком, я купил десятитомник А.И.Солженицына. Весь классик в толстом переплете стоил не более одного рулона туалетной бумаги – по сто рублей за книжку. Там же стояла «Исповедь на заданную тему» – в дорогом переплете и с фотографиями, за пятерку. Не брал никто… Я б не хотел валяться на полках вместе с ними.