Тринадцатый свиток. Том 1

Сопротивляться им было бесполезно. Сейчас, силой местной коммуны, здесь собирали оставшихся в живых жителей соседних деревень, чтобы суметь защитить оставшиеся крохи. Потому что время посева было на исходе, и надо было срочно сеять зерно. Жизнь ждала возрождения, и люди не хотели, пережив чуму, погибнуть от голода.

Я рассказал им, что видел неподалёку от замка одичавших коров и овец, и они очень обрадовались. На мой вопрос о городе крестьяне отвечали, что там дела совсем плохи. И многие из оставшихся в живых сошли с ума! «Немудрено», – подумал я, и, купив у них немного хлеба, отправился дальше.

Не успел я выйти из деревни, как обнаружил, что наступали сумерки, а идти ночью одному, рискуя наткнуться на разбойников, мне не хотелось. И я провёл ночь в заброшенном сарае на окраине деревни, в окружении уже знакомых мне черных пронырливых зверьков, для которых ночь была временем охоты. Крысы, осмелевшие из-за отсутствия людей, громко и противно пища, выясняли лидерство и, затеяв смертельную драку рядом со мной, свалились, сцепившись клубком прямо ко мне на грудь! Я подскочил от неожиданности и с омерзением отбросил их в угол, но они даже не остановились.

Всю ночь я слушал их возню и писк и забылся сном только под утро, когда оставшийся в живых петух громкой песней встретил солнце.

Глава III

«Всё-таки человек странное существо», – подумал я, ощутив радость жизни при виде яркого солнца и услышав звонкие трели весенних пичуг. Только вчера я покинул замок, вокруг которого валялись обглоданные скелеты, и впереди меня ждал, может быть, опасный путь.

Но моя душа устремилась вслед за первыми мотыльками, беспечно порхающими в поисках капельки нектара. В таком настроении я направился по тропинке, пролегающей среди высокой сухой травы, торчащей на зелёном бархатном травяном ковре. Ноги несли меня довольно скоро. Пейзаж был однообразный. Небольшие холмы, собирающиеся в гряду у самого горизонта, покрытые невысокими кустами с крепко переплетёнными между собой серыми колючими ветками. Изредка встречались огромные старые деревья.

Я вспомнил о Тевтонце. Надеялся, что он справится со всеми бытовыми трудностями. Нелегко привыкать к жизни инвалида. Но в конце концов он был воин и привык к трудностям. Говорить он не мог, и ещё не скоро я узнаю, кто он и откуда родом. Тевтонец был послушный пациент и любил жизнь. Может быть, именно поэтому он быстро шёл на поправку.

Мои мысли перескочили на Хозяина.