Тринадцатый свиток. Том 2

Наконец я сумела сфокусировать свой взгляд на её лице. Странно, но за множество лет, которые пролетели с последней нашей встречи, она мало изменилась. Та же фигура, пышная грудь, расположенная параллельно полу. Доброе лицо и даже печенье в руке! Только в волнистых волосах, поднятых вверх и скрученных по моде тридцатилетней давности, добавилась седина.

– Не могу поверить… как же я давно вас не видела! Но каким образом я здесь и что со мной?

– Может, мы отложим наш разговор, пока ты не окрепнешь? Доктор сказал, что тебе вредно сейчас волноваться и делать резкие движения.

– Доктор? Какой ещё доктор?

– Твой доктор, ты что, доктора своего забыла?

– Ничего не понимаю… он же уехал в Москву, давным-давно, когда я ещё в училище была.

– А теперь вернулся и очень кстати. Он как раз у меня в гостях был, когда тебя привезли.

– Кто меня привёз?

– Двое матросов. Один тощий такой. Он тебя подобрал на льду, под мостом. Сказал, что рядом был, когда в тебя стреляли. Потом, когда ты уже чуть не замерзла насмерть, он подобрал тебя и нашёл записку с моим адресом.

Ты держала её в руке, – мадам Безе подошла к окну и выглянула наружу, затем вернулась ко мне. – Он кое-что рассказал мне. И ты тоже можешь рассказать мне всё, если захочешь. Ты же знаешь, что с давних времён мы с тобой друзья.

– Да… хороши друзья. Особенно я, которая забыла обо всём и обо всех. Вот теперь и расплата, – мне стало очень стыдно, что за все эти годы я даже не попыталась разыскать её.

– Ну что ты милая, друзья они не обязательно всегда рядом.

Друзья – это те, которые приходят, когда тебе грозит смертельная опасность. И ты сделаешь то же самое, если твоему другу будет грозить беда.

– Не знаю, у меня никогда не было друзей, которым бы грозила беда и я спасала их, – мне было грустно от такой никчёмности.

– То, что ты этого не помнишь, не значит, что этого не было, – загадочно ответила мне мадам Безе.

Так я лежала ещё целых три недели у неё в доме. Мадам Безе была замужем, но муж сейчас отсутствовал.

Уехал в длительную командировку. Я увидела его лицо на фото в золочёной рамке, стоящей на рояле. Строгое худощавое лицо. Орлиный нос. Наверно какой-нибудь изобретатель, подумалось мне.

Я с любопытством разглядывала обстановку большой комнаты, где стоял вишнёвый бархатный диван, который все эти дни служил мне ложем.

Всё говорило о том, что хозяйка всецело предана музыке. Чёрный старинный рояль, бюсты Баха и Моцарта, большая стопка нот на столе.