Истоки английского сонeта. Сонeтный двор

Ma non lo dico a tale intendimento,

perch’io peccato ci volesse fare;

se non veder lo suo bel portamento

e lo bel viso e’l morbido sguardare:

chе lo mi teria in gran consolamento,

veggendo la mia donna in ghiora stare.

Сонeт – тайна и образeц проникновения провансализмов

Это особый сонет. Он содержит в себе много свидетельств об укладе высшего сословия при дворе римского императора Федерико Второго.

В первом четверостишии всё достаточно очевидно, хотя содержится целый ряд провансализмов:

Io m’aggio = Ho fatto proponimento – я принял решение;

Posto in core = Nel mio cuore – в моём сердце; внутри себя.

Последующие две строчки – это метафора, основанная на параллели между жизнью при дворе и жизнью в Раю. Она приоткрывает завесу того времени при дворе.

Второе четверостишие содержит уже более глубокое отношение в принятом добровольном служении Богу (не монашескому), и кажется, что он от этого служения готов отказаться:

Sanza mia donna non vi voria gire = Ma nonvi vorrei andare (non vi voria gire) senza la mia amata – Но я бы не хотел оказаться там без моей возлюбленной.

La mia amata – это женщина-дама/любовница: термин, используемый провансальцами для обозначения своих возлюбленных, имена которых держались в строжайшем секрете.

Quella c’?blonda testa eclaro viso = colei cheha capelli biondi e il visoluminoso – Со светлыми волосами и светлым лицом.

В последующих двух терцетах проступает истинный смысл показных сокрушений:

Белокурая голова и ясное лицо – каноны красоты женщины в вежливых снах.

Это могло бы показаться странным, но после крестовых походов, которые едва-едва завершились, лики дам даже из самого высшего общества значительно обелились – возможно, за счёт вывезенных из Иерусалима женщин. Именно о возможном расставании с такой Донной сокрушается да Лентини. На этом завершается октава.

И окончательно раскрывается смысл послания сонета: он не говорит Ей о своём решении и служении, чтобы увидеть в полной мере Её добродетели, которые заключались не только в одеждах, но и в осанке, которой придавалось в те времена особое значение.

Красивая осанка имела больше моральную, чем физическую ценность – она обозначала женщину этих обычаев; само слово «осанка» – провансализм. Он в своём служении Ей и Богу хотел бы видеть Её в сиянии славы, выше себя, достойной ангелов.