Мемуары Люцифера

Нельзя быть постоянно Сыном Божьим. Им бывают всего лишь на несколько часов. В пору внезапных озарений.

А люди… нет, не подосланные: всего лишь правильно сориентированные – соприкасаясь с Иисусом, понижали его до своего уровня. Любыми способами: убогостью мышления, исключительно плотским образом жизни, тяготением к материальному, навязыванием или даже чистосердечным предложением Иисусу того, что претилоего «божественному предназначению». То есть, своим вынужденным обществом, в котором иллюзиям не было места.

Сопротивление, как пишут в детективных романах, «бесполезно: дом окружён».

Иисус, как тот дом, тоже был окружён. Людьми, которые «убивали» его «землёй». В итоге, идеализированные представления хлопца о самом себе то и дело наталкивались на представления о нём других людей. Мало того: они наталкивались и на собственные представления об окружающем «неправильном» мире, который никак не хотел исправляться.

Это не могло не оказывать на миссионера совсем даже не пустякового, влияния, буквально «обламывая» ему «крылья».

Ведь как скажет потом основоположник марксизма: невозможно жить в обществе – и быть свободным от него. Вот так и Иисус: как бы ни старался он освободиться от пут общества, это ему не удавалось. А я, «по мере возможности», помогал обществу в удержании Иисуса и в ещё большем упрочении пут.

Иисуса убивало это соприкосновение с миром, с грубой и приземлённой бытовщиной. «Богу» невыносима земная среда. Она делает его таким же грубым, приземлённым и понятным. А что может быть хуже и страшнее для Господа, чем стать понятным обывателю?! Постижение Бога тем, кому доверено лишь поклоняться – это смерть для Бога.

Ведь смысл любой веры – это трансцендентность, то есть непостижимость сущности Объекта Веры.

Я уже видел, что Иисус – на пределе. Ноша, которую взвалил ему на плечи Alter, оказалась ему не по плечу (пардон за невольный каламбур). Мир, против которого выступил Иисус, оказался сильнее его проповедей. И мир этот – современное ему общество, сознание людей и все его формы, а вовсе не конкретный поработитель-Рим.

Да и тон, взятый им в работе с аудиторией, мог продержаться лишь несколько месяцев: на большее Иисуса не хватало. И он сам понимал это – я ведь уже говорил о том, что парень был исключительно честен перед людьми и своей миссией. Даже в тех случаях, когда под влиянием учеников и аудитории вынужден был участвовать «в сотворении чудес».

Как и всякий правоверный иудей, Иисус изначально верил в возможность чудес.