Игра в реальность

Она обернулась с улыбкой на лице, но тут же сбросила её и сурово посмотрела на меня. Я начал с извинений:

– Прости, Беатрис. Мне интересно наблюдать за тобой.

– Прощаю Вас, Генри, в последний раз.

– Почему же в последний?

– Я недавно поняла, что вы наблюдаете за мной, но я не готова следовать Вашим целям.

– Беатрис, я люблю Вас.

– Не могу Вам ответить тем же. И раз уж Вы мне открылись, откроюсь и я Вам. Я не планирую в этой жизни плотской любви. Моя жизнь будет праведной, и я наконец-то увижу Его…

– Кого?

– Того, кто всё создал.

Один раз я почувствовала, что я – это не вся я. Я задала вопрос, и вскоре он явился мне во сне и многое рассказал.

– Кто он?

– Создатель.

– Ты веришь в сны, – рассмеялся я и добавил: «Ты странная».

– Простите, но не ходите больше за мной, пожалуйста. Ладно?

– В этом мире странность не в чести. Помни, глупая.

– Не Вам меня учить. Уходите.

Я ушёл. Не знал, что ответить на такое. Укутавшись гордыней, я перестал ходить в этот сад, а вскоре моё тело запросило другой любви, и мы с Дарлом, наведавшись к двум куртизанкам, познали прелести телесного кайфа.

Это невероятно рискованное дело, кстати, провернул Дарл, что было для меня весьма удивительным. Та ночь сделала меня взрослым и тут же пульнула в суматоху жизни утренним сюрпризом…

Внезапный приезд Гетсена стал точкой отсчёта, где слабое, чистое, мирное течение моей жизни сменилось на бурный мутный поток.

Гетсен появился рано утром, и когда он медленно ехал на лошади, я, глядя в окно кубрика, почему-то подумал самое дурное: «Отца не стало». Так оно и оказалось.

Гетсен теперь был главным судьей города, и поэтому я, как сын его лучшего друга и просто любимчик, стал его помощником.

Спустя два года я, уже имея взрослый вид, занял пост официального помощника Гетсена. Теперь подачек старого судьи мне уже не требовалось. Моего жалования, подкрепленного жирными откупами, хватало на содержание дома отца, в котором, от горя предаваясь алкоголю, сходила с ума моя мать.

Я никогда раньше не любил разговаривать с ней, считая её слишком приземленной, но теперь, когда она запила, мы чаще общались, прикладываясь к одной и той же бутылке.

Так прошло еще несколько лет, пока я не схоронил и её. Она, с её крепким от природы здоровьем, могла прожить до глубокой старости, но намеренно травила себя, не желая жить без отца.