Схема реальности. Осмысление себя в современном контексте

Особенность идеального мира выражается в абсолютной правильности вектора поведения и мышления, причем, диктуется это не нормами и кодексами, а чуть ли не имманентной необходимостью им следовать. Сортировать мусор. Уважать старость. Так где же этот этический Северный полюс и как он формируется? Сельские жители не похожи на городских, «Богатый Север» радикальнейшим образом отличается от «Бедного Юга», антигерои обычно уродливы, опасный квартал неприятен на вид. А вчитайтесь в общеупотребительное «так поступать – некрасиво» и «красота спасет мир».

Представим себе общество, выросшее на улицах с красивыми домами и интерьерами (я не говорю о богатстве, вензелях и сусальном золоте, я говорю об эстетически приятном), в любящей интеллектуально развитой семье, среди умных и любознательных сверстников, слушая Вагнера и Чайковского, на рассказах Диккенса и Де Мопассана, под стихи Уитмена и Пастернака – произведения, являвшиеся с одной стороны, продуктами своих эпох, с другой – цивилизационно образующими. Давайте представим себе такое общество и вообразим себе распорядки и правила в нем, нужны ли они там в принципе? Они там избыточны. Моцарт, Рахманинов, Кандинский, Моне, Булгаков, Пастернак – родились не в трущобах, они были воспитаны языком, средой, тем, что мы называем «культурная традиция» и «круг общения». В Лозанне я увидела большими буквами «поэзия спасет мир» – интересно, швейцарцы знают, что перефразировали И.Бродского «Искусство поэтому, в частности литература – не побочный продукт видового развития, а наоборот; если тем, что отличает нас от прочих представителей животного царства, является речь, то литература, и в частности, поэзия, будучи высшей формой словесности, представляет собою, грубо говоря, нашу видовую цель»[4 - И. Бродский. Нобелевская лекция.]. И хотя даже сам Институт философии РАН разделяет этику и эстетику, разнося их по разным кафедрам, я хочу вернуться к Аристотелевым трактовкам единства прекрасного и доброго, эстетического и этического, признаем прекрасное как доброе и приравняем искусство к прекрасному, а потому – морально высокому и чистому. Давайте также вспомним и Сократа, который считал знание и истину добром; Флобера, ставившего знак равенства между прекрасным и нравственным. Из этого получим почти математическую триаду абсолютных ценностей Истина-Добро-Красота, почти стирающую грань между эстетическими этическим, создающим канву и основу этики.