Схема реальности. Осмысление себя в современном контексте

Примеры эти (или выразиться более радикально – «доказательства»), приводят нас к парадигме прямой зависимости этики от эстетики, и зависимость эта абсолютна и тотальна.

Да, ни одно поколение не научается у предыдущего истинно человеческому, любить, например. Однако каждое следующее поколение есть продукт эволюции и совокупности начал всех предыдущих поколений, имеющее в своем распоряжении более десятка великих ученых, поэтов и композиторов… Ты сам когда-нибудь слушал Брамса? А Пуччини? Многие вещи определяют сознание помимо бытия (и перспективы небытия), это – музыка, это – математика, это – язык.

Чему можно научиться у поэта, так это зависимости удельного веса слова от контекста, сфокусированности мышления; поэзия – это не лучшие слова в лучшем порядке, это – высшая форма существования языка[5 - И. Бродский. Поэт и проза.]. А знание нескольких языков? Ян Массарик точно ответил: «The more languages you speak – the more human you are». Освоение математики покажет, как посредством гармонично структурированного анализа можно вывести образ (набросок) Вселенной. Понимание основ композиции задаст вектор в направлении к прекрасному. Музыка же вообще является единственным видом искусства, который существует только когда она длится. В этом плане музыка как бы естественна, будучи самим временем, материализованном в звуке. Обобщая, античные мыслители именно так и представляли себе идеальное развитие человек – через посредство обучения математике, музыке, стихосложению и стратегии. Ты – продукт своего воспитания, своей эпохи. И ты же эту эпоху формируешь. А что, если каждого вновь родившегося ребенка перестать воспитывать, а начать любить, начать развивать – в этой парадигме? Это недорого и несложно. Я боюсь, мы получим качественно новое общество. Я боюсь, мы получим великих философов и блистательных ученых. Я боюсь, мы получим общество, в котором не нужны кодексы и регламенты, в котором стремление к прекрасному-доброму-истинному – потребность, а не обязанность. Я говорю не о необходимости новых концепций, а об интеллектуальном вакууме современности. И то, что я пытаюсь здесь обозначить набором синтаксических конструкций, – попытка несколько заглушить накатывающее предчувствие эсхатологического ужаса и усилие посмотреть в бездну. Может быть, потребность подумать и начать разговор. Может быть, с надеждой на возражение или в принципе какой-нибудь ответ.