Подлинная любовь

– А мы можем… Холлис, «Тэнгу» ведь двигается в противоположном направлении, но в другом эшелоне, так? Мы можем поменять высоту? Спуститься до уровня «Тэнгу?»

– Хочешь, чтобы ISS… – неуверенно протянул Холлис.

– Хочу, – заверил его Стоун, – у камрадов были планы стыковки станций? Что ж, мы воплотим эти планы в жизнь. Чуть более красочно и громко.

– Стоун…

– Это будет нашим прощальным поклоном товарищам. За Америку. За Уокера. За Лестера. За всех нас, – отрезал Стоун. – Сделай расчёты, Холлис.

– Я думал, корректировать курс можно лишь из ЦУПа, – засомневался Палмер.

– ЦУП корректирует курс, это верно. Но высоту полёта мы можем менять и со станции, это было предусмотрено для точной стыковки с грузовыми кораблями и для ухода от столкновений, – пояснил Холлис. – Экстренные меры.

– Глупая система, – подытожил Стоун.

– Какая есть, – пожал плечами Холлис.

– Стоун! – гневно выкрикнула Грейс. – Столкнуть станции? Чем это лучше? Мы готовимся просто скопом их всех убить?

– Убить? – переспросил Стоун и умехнулся.

 – Я не стану их убивать. Правда и спасать особо не буду… Но как только мы будем в безопасности, я предупрежу их о столкновении. У них будет время отстыковать модуль «Хэнша».

– А потом? Они же будут дрейфовать на орбите! – настаивала Грейс.

– Тогда у них будет время подумать над тем, что они сделали, верно?

Грейс замолчала. Стоун счёл это своей маленькой победой.

– Скажи мне, что уже занимаешься расчётом, Холлис, – попросил он пилота.

– Я уже занимаюсь, Стоун, – ответил Холлис, заняв место Палмера у компьютера.

 – Дай нам пять минут.

Стоун вынул рацию.

– Лев, это Стоун.

– Мы разве не прощались?

– Станция столкнётся с «Тэнгу».

Молчание. Шорох. Треск помех.

– Лев?

– Тогда вам нужно торопиться, мальчик.

– А что насчёт тебя?

– Я думал, ты меня понял. Я останусь. Несмотря ни на что.

Стоун переглянулся с Мартинес.

– Вроде, понял. Но думал, вдруг ты передумаешь, узнав…

– Я не боюсь смерти, мальчик.

– Хорошо тебе, – протянул Стоун чуть ли не с завистью.

Он был атеистом и не верил в загробную жизнь. Для него смерть означала пустоту. Бесконечную тёмную пустоту, через которую предстоит вечное падение. Стоун боялся и темноты и высоты. Боялся смерти. Он вдруг поймал себя на мысли, что бояться этого стал лишь недавно, когда смерть приблизилась настолько, что оказалась почти неизбежной. Раньше Стоун и не думал ни о чём подобном. Как и большинству людей, ему казалось, что жизнь вечна.