Легенды Млечного Пути

Впервые человек без имени был рад его видеть.

– Железяка, ты ведь любишь прибираться, вот и наведи здесь везде порядок!

Прошло несколько дней. Он перестал думать о тех вещах, которые его мучили. Постепенно Руна пришла в себя. Часами они разговаривали с девочкой обо всём. Еда ещё оставалась, и, глядя с каким аппетитом девочка кушает, он тоже ел с удовольствием. Куда-то пропало раздражение, которое он испытывал при виде корабельной пищи ранее. Он любил расчесывать ей волосы. Она рассказала ему историю всей своей жизни, всё, что происходило с ней.

Она обнимала его и чувствовала себя в безопасности. Он думал, – бедная девочка, лучше не иметь детства совсем, как он, чем пережить то, что выпало на её долю. Несмотря на все, что с Руной случилось в течение её жизни, она оставалась очень доброй девочкой.

Они летели, два одиночества, внутри куска металла посреди бескрайней холодной вселенной.

– А как тебя зовут? – спросила она.

Он сначала замер, затем запнулся, ему вспомнилась его бирка на ноге с надписью МК-МС 181128, а потом ему почему-то на ум пришёл мультфильм, созданный древними людьми, который ему попался, когда он изучал историю цивилизации на компьютере в главном зале корабля.

Мультфильм назывался «Микки Маус».

– Меня зовут Микки Маус. Зови меня просто Микки,– произнёс он.

– Хорошо, Микки, какое милое у тебя имя, – ответила Руна.

– Как странно, сначала я подумала, что ты капитан этого корабля, но мы ведь с тобой пассажиры?

– Да, Руна, пассажиры, и самое забавное, мы не знаем, куда летим.

– Так не бывает, мы с папой всегда знали, куда летим.

– Мелкая, ведь я тебе уже сто раз рассказывал, что не помню.

– Ну и ладно,– сказала она, – пойдём скорее, я тебе покажу, что нарисовала.

– Ты научишь меня рисовать?

– Не знаю, не знаю, нужно хорошенько подумать, вдруг у меня появится конкурент за право быть самой великой художницей на корабле.

Они рассмеялись.

Мику в голову пришёл забавный факт, что биологический возраст Руны гораздо больше, чем у него.

Вот только её сознание развивалось с нуля, с чистого листа, а его осмысленная жизнь, напротив, началась с уже имевшихся в его мозгу установок. Руна была ребёнком. А он, как ему ощущалось, ребёнком не был. Словно сухофрукты в банке, в мозгу его лежала выжимка из жизней, опыта других, неизвестных ему людей. Плоды, выросшие где-то и созревшие, прожившие жизнь, выполнившие свою роль, достались ему не как всем, а в сухом остатке.