Слепая сторона жизни

Любому фактическому переделу способствует постоянно присутствующая величина умственного   развития.

Какова она – таков и факт самого передела. Это закон тригонометрических функций,     участвующих  в природном исполнении и соглашающихся на ум самого человека.

"Слепая сторона жизни" – это не только сама присутствующая откровенная слепота. Это еще и аллегорическая  слепость в определении сути развития каждого, и   всякая абсурдно идущая мысль в сторону достижения только своего личного блага.

Порою, человек становится очень жесток, как по отношению к себе, так и к окружающим.

Это первый признак наступающей "слепости" и первое вдохновение мира абсурда.

Мира, в котором нет  места фактическому присутствию добра и   есть только всеобъемлющее зло, правдой и неправдой замаскированное под реально исходящую доброту.

И в то же время, нельзя воспринимать отдельно состоящую жестокость по отношению ко многому, как признак того же. Есть такое понятие, как суровость или строгость, внешне определяющаяся как жестокость.

Нельзя путать эти два разных по смыслу понятия.

Всяческая жестокость идет на пользу только самой себе.

Это определение.

И в тот же час, всякая суровость или строгость идет во благо всего иного, определяя заодно и саму себя, как носителя всего.

Раскрывая несколько суть всего предыдущего и уже этого написания, нельзя не сказать одного.

Все, так ценно произрастающее является достижением всякой слаженности ума. И оно же становится пользой для всего во всех определениях и отношениях.

Диалог самого времени завершен.

Пора приступать к реально определяющим то же время событиям. Если не сделать этого, то время повлечет последствия.

А каковы они будут для всех – известно только ему самому, ибо оно – есть величина продуктивная, или совместная от всего склада произведений ума, которого, к сожалению, как кот наплакал и которого, увы, не предвидится даже в  ближайшие год-полтора.

Пока есть  только праздность ума. Его истолкование  по-своему "людскому"   признаку.

Кто – есть кто.

Так именуется данное   время, и так оно определялось когда-то для тех, кто потерял свое зрение в годы былой умственной заторможенности.

Краткое обращение к уму завершено и можно декларировать суть самого произведения. Условности не ограничены, время не указано, готовность к чему-то подобному не определена.

Пока жив человек, пока слышится в тумане его суть, пока видится на приборе его контур – все описуемо и определяемо, как верность.