О родителях и детях

День был очень холодным, ветреным, мела позёмка, автобусы в субботний день ходили редко, такси в те времена не было в нашем городе, а тут ещё один из рейсовых автобусов сломался. Арсений сидел в маленькой коляске, весь укутанный и, как всегда, молчал, но я понимала, что мы слишком долго стоим, а если вернуться обратно в поликлинику, мы упустим свой автобус. Ситуация была ужасной: сын и я реально замерзали, а уйти было невозможно. Я трогала его щёчки, ручки, а ножки были в пимках, шевелила его, но он не издавал никаких звуков недовольства, даже когда подъехал переполненный автобус и нас зажали со всех сторон.

Дома, раздев его, я начала растирать холодные ножки и ручки, а потом посадила в ванночку с тёплой водой. Он абсолютно спокойно и молча реагировал на все процедуры, производимые над собой. Насколько эмоциональным был старший сын, настолько невозмутимым был средний. Правда, со временем характеры у них поменялись на противоположные, но об этом в другой главе.

Младший сын Олежка был где-то посередине между братьями.

Его внешний облик несмышлёныша, невинные глазки абсолютно не соответствовали его характеру. Он совершенно тихо, невозмутимо, не издавая никаких лишних звуков, мог бесшумно в одно мгновение исчезнуть и оказаться там, где ему не следовало быть, заставляя нас постоянно пребывать в напряжении и начеку. Для него не существовало преград, он всюду просачивался, как вода. Я называла его быстроногим оленем. Только поручу ему сходить куда-нибудь по делу, он в одно мгновение успевал сбегать и уже продолжал заниматься своими делами. Олежка настолько был самостоятельным, что когда закрыли наш экспедиционный садик, а место было только в садике, расположенном слишком далеко от нашего дома, то мы решили подержать его годик дома. Он заправлял постели, убирал разбросанные вещи братьев, мыл посуду. Когда говорила ему, пусть братья сами убирают за собой, он отвечал, что любит наводить порядок. Он спокойно занимался своими делами и даже ходил в гости к соседям по площадке попить чайку. Ему было всего пять лет. Где-то в таком же возрасте их папа наотрез отказался ходить в садик и точно так же спокойно сидел дома, занимаясь домашними делами до школы. Но мы Олежку в шесть лет всё же определили в садик, чтобы подготовить его к школе. Думаю, самостоятельность наших детей оказалась наследственной, но также была укреплённой нами.

Помню один случай, который меня удивил и очень удручил, и не зря, как потом оказалось.