Черно-белая моя граница. Сборник статей

Тут-то меня и застал начальник финслужбы: «Если мне не доверяете, пишите в Москву!»

Он имел в виду свои предыдущие ответы, согласно первому из которых обещал компенсировать мне плату за содержание ребенка в детском саду, но во втором писал: «Не положено». Причем в обоих случаях ссылался на один и тот же приказ.

Вот у меня и возник наивный вопрос: «Ежели не положено, значит, все мы получали компенсацию зазря, грабив наше бедное государство?»

– Вы напишите рапорт о добровольной сдаче денег! – тут же присоветовал мне начальник ФЭО.

И, завидя мое командировочное удостоверение со своими правками, добавил:

– А ты докажи, что ты был в Чечне! Пусть оттуда пришлют телеграмму с доказательством. А я вижу, что ты был в «мирном» отряде.

– Но ведь это был пустой штемпель, без чисел и печатей!

– Ну и что? Это и есть отметка о командировке.

– Как? Без отметки, подписи и печати?

– Да!

– Тогда из следующей командировки можно привозить бланк без печати?

– А вы мне не угрожайте!

– Извините, а где можно увидеть положение, регламентирующее правила регистрации командировочных?

– Как где? Внимательно изучайте свой бланк, там все сказано!

Как это я сам раньше не догадался о таком поистине гениальном решении.

Смотрю на документ и… не верю своим глазам. Черным по белому ясно изложено: «… заверенное подписью и печатью». Это о времени пребывания.

– Так получается, вы не правы, – обращаюсь к полковнику, – что же делать?

– Что, что! В суд обращайся!

Да уж. Пришел я домой и решил посмотреть в словаре Ожегова, что значит слово «произвол». Оказывается, сие есть – отсутствие логичности.

Но, как мне кажется, своя собственная логика есть у самых непонятных действий. Вот только находит ее или суд, или талант, равный Аркадию Райкину.

ОФИЦЕР СПЕЦНАЗА -«РУС ПАРТИЗАН»?

В Дом правосудия Ставрополя я пришел за защитой нарушенных прав моего ребенка-инвалида. И никак не ожидал я, что именно здесь, в этом «Храме Фемиды», мои права будут грубо нарушены. На выходе из зала заседаний нас с адвокатом встретил судебный пристав (не сообщивший свою фамилию), и обвинил меня в каком-то абсурде, навеявшем мысли о фашистской оккупации.