Метафизика Петербурга: Французская цивилизация

Приняв эту инновацию, конструктивность которой осталась по сей день не вполне оцененной в рамках как исторической, так и религиозной психологии, возможным становится определить предмет нашего интереса как метафизическую семиотику Петербурга – или, для краткости, его метафизику.

Придя к этому общему, родовому определению, нужно признать, что оно влечет за собой необходимость выработки ряда более частных, видовых. К примеру, неясное представление о метафизике города коренится в коллективном подсознании его жителей, находя себе выражение в преданиях и слухах[16 - В терминах современной психологии корректнее было бы говорить о выработке не столько «неясных представлений», сколько «первичных образов-организаторов», которые по определению слабо поддаются вербализации (подробнее см.

: Мусхелишвили Н.Л., Шрейдер Ю.А. Значение текста как внутренний образ // Вопросы психологии, 1997, №3, с.79-91).]. Историки Петербурга лишь недавно обратились к их систематическому рассмотрению и сразу же стали приходить к весьма конструктивным выводам[17 - См. , например: Агеева О.А. Петербургские слухи (к вопросу о настроениях петербургского общества в эпоху петровских реформ) // Феномен Петербурга. СПб, 2000, с.299-313.].

Значительно более четкое выражение метафизика города находит себе в психологических установках и жизненных стилях тех социальных групп и слоев, которые определяют жизнь города и страны – или по меньшей мере играют в ней видную роль. Как водится, члены этих групп в массе своей имеют весьма слабое представление о собственных психологических доминантах, что не мешает им воплощать таковые в спонтанных или намеренных действиях[18 - Подробнее см.

сборник материалов научной конференции: Психология Петербурга и петербуржцев за три столетия / Ред. В.И.Старцев, Л.Б.Борисковская, Т.В.Партаненко. СПб, 1999.].

Рано или поздно в городе появляются люди, которые черпают вдохновение в его облике и судьбе, осмысляют свои озарения и дают им выражение в формах, присущих культуре своего времени.

Накладывая свою собственную, сверхличную логику на течение творческой мысли этих людей, «душа города» наконец обретает свой голос.

«Отражение Петербурга в душах наших художников слова не случайно, здесь нет творческого произвола ярко выраженных индивидуальностей. За всеми этими впечатлениями чувствуется определенная последовательность, можно сказать, закономерность»,– писал в 1922 году гений петербургского краеведения Н.П.