Преступления без наказания

Ты прав, будут душить друг друга и ЕГО очернят, но он был хозяином, а кто из этих толстомордых может быть хозяином?

– Да ладно тебе, отец! Как будто не знаешь, что прикрепят к одному из них крылышки, и все, включая тебя, будут молиться новому богу. Один партийный съезд и пара передовиц в «Правде» – и все будут верить, что без любого толстомордого и революции бы не было, и партия давно бы развалилась!

– Нет, сынок, при НЁМ ещё кто-то во что-то верил, а в любого из толстомордых могут только силком заставить верить.

Я вспоминал этот разговор, когда поступил в военную академию. На поступлении настоял отец, и мать с грустью отправляла меня в мой первый длительный отъезд из дома. Отец приезжал домой ещё реже, чем раньше. Я никогда не видел его злым или раздражительным. И сейчас он молча ел, смотрел ТВ, много читал, и у него почти совсем перестали собираться однополчане. Мы видели произошедшую в нём перемену, и мать говорила мне, что даже во время войны он был веселей и жизнерадостней.

Перед отъездом он позвал меня на улицу, и мы долго шли по пыльной тропинке, в глубь парка, пока отец не собрался с мыслями и не начал говорить:

– Слушай, парень! Я не хочу давить на тебя с армией, но если ты выучишься и продолжишь мою линию, ты хоть чем-то будешь командовать. После медицинского ты, может быть, и добьёшься чего-нибудь, но только сам! Проталкивать тебя некому будет. После этого скандала с нашими ракетами на Кубе в Кремле ищут крайних.

Идёт большая перетасовка, но она вряд ли повлияет на провинцию. Меня опять зовут в Москву, и я опять откажусь, но за тобой присмотреть я ещё в состоянии. Подумай и прими решение. Я не обижусь.

Я не совсем понял настроение отца и решил, что он просто не хочет огорчать мать и этой беседой как бы смягчает свою первоначальную настойчивость с моей военной карьерой. Но всё оказалось совсем иначе. В провинции вроде бы не было никаких перемен. Отец получал приказы, встречал начальство из центра, принимал новую технику и обучал личный состав новым технологиям.

Наверху было видно, как профессионально и усердно исполняются команды руководства, и дивизия отца стояла на первом месте в регионе. Отец часто ездил в Москву и видел, как комплектуется штаб армии. Этот штаб задыхался от непотизма. В Политбюро сознавали эту угрозу военной системе и старались, как могли, перетаскивать из провинции офицеров с практическим опытом.