Заряд воображения

Куда они идут? Какое-нибудь коллективное промывание мозгов? Я-то думала, в Йерлине нет обнулений.

– Это Последняя свечка. Праздник. Разве в Руте такого нет?

– В Руте вообще не слишком много праздников, – ответила Яна и добавила про себя: «Если вообще есть». На память приходил разве что вечер после того, как она получила первое удостоверение личности: мама купила мандарины и настоящий, крепкий чай – не бурую заварку, а блестящие цветные пакетики с фруктовым вкусом. Яна улыбнулась, вспоминая; перебрала в памяти другие картинки и не нашла больше ничего, похожего на праздник.

Хотя кто знает, что было там, в жизнях посреди обнулений. Может, и эта свечка была.

– Последняя свечка, – словно услышав её мысли, объяснил Щуман, – это ритуал в конце года. Весь год, каждый месяц семьи сжигают одну двенадцатую свечки, впервые зажжённой в первый день года. Считается, что минуты, когда в доме горит эта свеча, – время примирений и разговоров по душам. А последнюю часть, огарок, всегда зажигают дети, и, как правило, все вместе, в определённый день, – сегодня.

Тонировка стёкол погружала всё вокруг в ранний сумрак. Когда дверца наконец распахнулась, Яна удивилась, что снаружи по-прежнему ясный зимний день, едва склонившийся к вечеру. Пахло удивительно сладко: снегом, морозом и чем-то терпким, вроде дыма костра. В отличие от Синала, в воздухе почти не ощущалось смога, хотя многие женщины всё равно были в вуалях.

– Вы сказали, что приглашаете меня на ужин.

Кажется, рановато: обычные люди в это время только садятся обедать, – сделав упор на «обычные», язвительно заметила она.

– Ужином можно назвать любой визит в это место, – ровно ответил Арсений, указывая на здание перед ними.

Яна подняла глаза.

Это не было дворцом, но было чем-то, определённо к этому близким. Посреди розового камня, лепнины, чёрных стёкол и колонн, увитых гирляндами электрических цветов, сияли алые буквы «Jaina».

– Джайна? – прочла Яна.

– Именно. Догадались, почему мы здесь?

Она растерянно посмотрела на Щумана, только теперь заметив, что он сменил белую рубашку на тёмную и менее строгую.

– Ну что вы теряетесь, Яна? – вздохнул он как будто даже с сожалением. – Неужели не поняли?

Она презрительно промолчала.

– Джайна. Иностранный вариант вашего имени. Я думал, вам будет приятно.

Яна снова посмотрела на алую с серебром вывеску и ни с того ни с сего вспомнила о доме.