Заряд воображения

Яна посмотрела на него непонимающе, испуганно, слепо. Наконец выдавила:

– Нет.

Он набрал воздуха, выпрямился и кивнул.

– Так я и думал.

Стукнул по столу – наверно, по вмонтированной в поверхность кнопке. Секунду спустя в кабинет вошли двое мужчин в серо-зелёных комбинезонах.

– Увести, – велел Щуман, не глядя на Яну.

6

Шестой заряд

Я – ваше поле для доказательств;

Вы вынуждаете быть пешкой.

Вы издеваетесь, не касаясь,

Мистер язвительная усмешка.

Ей казалось, она находится здесь уже несколько суток.

Света не было. Никто не входил внутрь. Кожу облепила осязаемая, густая, плотная, как слежавшаяся вата, тишина.

Комната ощущалась совсем крохотной; прежняя каморка – об этом Яна с усмешкой думала в те периоды, когда могла думать, – по сравнению с ней казалась почти дворцом. Здесь не было ни стула, ни скамейки, ни матраса. В двери не было даже вентиляционного отверстия. Ни под потолком, ни в стенах не мелькали въедливые огоньки камер.

– Как вы вообще следите за мной? Как вообще понимаете, жива я тут или уже сдохла?

Она не была уверена, обратилась ли к Щуману вслух или только подумала. Тишина, обложившая её с той секунды, когда, жужжа, задвинулась дверь, давила. Яна щёлкала около ушей пальцами, но не понимала, слышит щелчки или только воображает.

Яне казалось, что её несёт течением липкой реки. Временами мысли становились материальны и вонзались, теснясь в каморке, толкая и выдавливая из тела.

Временами к ней возвращалась память. Привыкшими к тьме глазами Яна различала углы и стены, видела даже собственные пальцы, если подносила их близко к лицу. В одну из таких минут она вспомнила, что не ела ничего с тех пор, как побывала в «Джайне». После этого от голода начало тянуть в желудке. Яна съёжилась на полу, обхватив колени: так она казалась себе мельче, а значит, меньше нуждалась в еде. Но уловка помогала недолго, и скоро её уже тошнило от голода.

Борясь с собой, она представляла сначала самое вкусное, что пробовала за то время, что помнила себя: шоколадные плитки, сладкие булочки, ягодное желе. Потом пришёл черёд обыкновенных блюд – супа и плова, макарон с подливой, картофельных котлет и бутербродов с маргарином. Наконец в голове вспыхнула яркая картинка школьной столовой – огромной ленты, на которую ставили грязные тарелки с остатками еды.