Ангелы

Через две секунды он выскочил, словно ошпаренный и, вытаращив на меня глаза, прошептал:

– Чего?

– Мы не поедем в университет, – решив за нас двоих с Розой, сказал я.

– Неужели ты думаешь, что расстроил меня этим заявлением? – все также, шепотом спросил Люцифер, улыбаясь, как хитрый засранец.

– Нет, идиот! Мне вообще по боку, что ты там думаешь! Я просто говорю тебе, что мы не поедем в сраный университет! – усмехаясь, ответил я и, смотря искоса на него, пошел в комнату.

Ангел все еще спал, нежно посапывая и сладко постанывая.

Я сел на кровать и начал разглядывать ее. Ничего нового на ее лице я не обнаружил, но оно продолжало меня манить. Да какое к черту лицо, когда из-под одеяла виднелась обнаженная часть спины, шеи, плеч…Я так усердно воевал с собой, чтобы не начать приставать к ней.

Роза вздохнула и перевернулась на спину, скинув с себя одеяло. Я чуть не заплакал от желания, и, испугавшись за свои дальнейшие действия, подло сбежал на кухню, залез за стол и, трясясь, как осиновый лист, умолял свою похоть заткнуться.

– Ты что здесь делаешь? – в дверях снова появился Люцифер, только уже одетый.

–… она голая… – проскулил я, сжимая пальцами столешницу.

Люц еле сдержался, чтобы не заржать. А я даже не мог злиться на него – мозг был слишком занят желанием прикоснуться к Розе, и на издевки Люца у него не было времени.

– Так какого черта ты тут сидишь, а не с ней в кровати? – спросил он, наконец, более или менее успокоившись.

– Она спит…

– Ну и что? – удивился Люцифер, присаживаясь за стол. – Разбуди! Что так сложно?! Не знаешь, как это делается? Хочешь я дверью хлопну погромче?

– Нет, знаю все, просто не хочу ее будить… Пусть спит! – я ответил каким-то мечтательным голосом.

Лицо брата стало таким паскудным, глаза расширились, а губы превратились в тонкие, улыбающиеся нити.

– Что? Что у тебя с лицом?

– Ты влюбился! – брат вынес вердикт.

– Нет! – испуганно прошептал я и замотал головой.

 – Нет!

– Дурак ты глупый! – покачивая головой, сказал Люцифер. – Я же тебе говорил, чтобы не случилось, как бы она ни давала, какие бы песни не пела, никогда не влюбляйся! Твое счастье кончилось, брат.

– Ты чего несешь, Люц? – Возмутился я и еще интенсивнее замотал головой – Я не люблю ее!

– Гавриил, ты хоть себе-то не ври! На твоей роже все написано! Ты в глубоком анусе, мой ненаглядный брат.