Последняя принцесса

Скользнула за дверь и сразу же поспешила к той лестнице, на которой вчера встретила разговаривающего с пустотой лорда Монтфрея.

Ночью дворец оказался невероятно пугающим. Лиссарина не знала, принято ли в обществе делать так, как они в Армаше, но в своем поместье графиня приказывала тушить все свечи на ночь в целях экономии. Но шторы на окнах не задвигались, поэтому если ночью нужно было куда-то выйти из комнаты, заблудиться было трудно и не страшно. В Рашбарде же наоборот все окна спрятали за толстой тканью, но оставили по паре свечей в каждом коридоре непонятно для чего.

По-настоящему хорошо комнаты они не освещали, зато тени, которые отбрасывали предметы, пугали так, что у девушки по спине побежали мурашки. Она вжала голову в плечи и обняла себя руками, настолько неуютно она чувствовала себя среди парада теней.

Но никакие монстры, которых она себе напридумывала, не напали на нее, и путь до кухни не занял много времени, хотя ступала она осторожно. Тихо, как мышь, скользнула за дверь кухни, стараясь не делать много шума.

На этом этаже спала прислуга, а ей не хотелось поднимать тех, кому приходится вставать с рассветом, и кто очень ценит сон из-за его нехватки.

На кухне горел один подсвечник с тремя свечами, стоящий на столе, и на этом все. Если бы она не приходила вчера сюда, то не смогла бы разобраться, где может стоять графин с водой. Или забытое кем-то пирожное или пирожок. Должно же ей хоть раз повезти? Она обожала есть сладости ночью, но графиня, трижды поймав ее за этим занятием, заставила съесть три корзинки сладких пирожков.

Кассимина помиловала ее только тогда, когда она наелась до тошноты и плакала от отчаяния. С тех пор любовь к пирогам у нее пропала, но это было давно, уже почти пять лет минуло, и сейчас она была не прочь отведать чего-нибудь вкусненького.

И ей действительно повезло. На столе остался один пирог. Сливовый, как оказалось. Сладкий, но с освежающей кислинкой. Лиссарина откусила не раздумывая, словно сто лет не ела. Осмотрела стол в поисках графина, но удивилась еще больше, когда нашла забытый стакан с молоком.

Понюхала, не прокисло ли. Нет, свежее. Запила пирог с наслаждением. Нет ничего лучше, чем победить кошмар вкуснейшими сластями.

– Эй, воришка, это мое.

Лиссарина поперхнулась и закашлялась так, что молоко потекло по подбородку. На какой-то момент страх смерти от удушья пронзил ее сердце, но рука добрейшего и самого милосердного на свете человека похлопала ее по спине, и ком, наконец, прошел.