Последняя принцесса

Она смогла дышать, хотя в горле по-прежнему першило, и она снова выпила молоко. Эта же рука поднесла подсвечник к ее лицу, и девушка, сощурившись от неожиданного жара, отшатнулась.

Прищурившись, она разглядела светлые волосы и поняла, что это Люциен Монтфрей, с которым ей, похоже, суждено сталкиваться в неловких ситуациях. Как будто это что-то могло исправить, Лиссарина быстренько положила надкусанный пирог обратно на тарелку и убрала руки за спину. Только позже, прокручивая эту сцену снова и снова, она поняла, каким глупым ребенком выглядела тогда.

– Простите, милорд, я не знала, что вы здесь.

Он стоял к ней боком и не удосужился повернуть всю голову. Только светло-голубой глаз повернулся к ней под полуприкрытыми веками. Кажется, он вообще никогда не раскрывал глаза широко.

– Ты голодная?

Лиссарина нахмурилась. С каких это пор они перешли на такой вульгарный тон? Она, может, и не леди по титулу, но все-таки какое-никакое уважение мог бы и проявить. Пропустив фамильярность мимо ушей, девушка отрицательно покачала головой.

– Отлично. Я голоден как волк. – И откусил от надкусанного пирога. Лиссарина удивленно уставилась на него, и он это заметил. – Что? Ты вроде не прокаженная, чтобы заразиться от твоей слюны. Или болеешь?

Люциен пошатнулся и схватился за спинку стула. Только сейчас Лиссарина обратила внимание на запах, примешавшийся к запаху сигарет и мяты, который она уже чувствовала. Коньяк. Или виски. Она не очень хорошо разбиралась в алкоголе.

– Я не болею, – обиженно заявила она и еще плотнее запахнула халат.

– Не настолько, как хотелось бы, – ответил он, аккуратно пригубив молоко. Может, его поведение и оставляло желать лучшего, но изящности движениям было не занимать.

Повисло неловкое молчание, но Люциен, кажется, не замечал этой неловкости. Спокойно дожевывал пирог, запивая молоком, и смотрел куда-то в сторону. Не зная, куда себя деть, девушка переминалась с ноги на ногу, и, в конце концов, решила уйти.

– Еще раз прошу прощения за то, что потревожила вас, милорд. Я пойду в свою комнату. Доброй ночи.

– Ага. – Ни единого взгляда на прощание. Взял из вазочки одну салфетку и вытер руки, уделяя внимание каждому пальцу.

Лиссарина повернулась, чтобы уйти, и даже сделала два шага, как вдруг ткнулась носом в чью-то крепкую грудную клетку. От боли вскрикнула и прижала к лицу ладонь. Подняла глаза вверх и увидела Фабирона Монфтрея, взявшегося из ниоткуда.