(Не) Лишняя для дракона

 – С кем, когда? Ну, расскажи!

– Вот еще, буду я вам душу изливать. Тем более что Тратт несовершеннолетняя, ей нельзя слушать о таких непристойностях. —засмеялась Десс.

Девушки еще некоторое время мусолили тему поцелуев, но так как опыта в этом деле у них на всех пятерых было – кот наплакал, то вскоре они перескочили на другие темы. А затем и вовсе разбежались в разные стороны.

Десс и Ким пошли играть в шары с молодыми лордами, Лаурина вернулась в свою комнату, а закадычные подружки Эли и Тратти отправились навстречу приключениям.

Девушки называли это приключением, но, на самом деле они всего лишь уходили в самый дальний конец парка, густо заросший деревьями, куда никто, кроме них, никогда не забирался. Даже садовники со своими ножницами обходили этот угол стороной.

Неизвестно, что тому способствовало. Может быть, отдаленность от замка. А может, потому, что здесь находились развалины старого храма древних драконьих богов, разрушенный много веков назад, но сохранивший какую-то силу.

Лишь юные кузины обожали прибегать сюда. С самого раннего детства, еще когда были малышками в коротких платьишках, они прятались здесь ото всех и секретничали, уверенные, что никто их не подслушает.

Вот и сейчас, они направились в свое тайное убежище.

Однако, подойдя к старому храму, девушки насторожились, услышав шум, не свойственный этому безлюдному месту.

Возле длинной полуразрушенной каменной стены кусты росли широким полукругом, упираясь в стену и огораживая маленькую полянку, скрытую от взглядов густой зеленой порослью.

Как раз с этой полянки и раздавались голоса и странные звуки. Переглянувшись, девушки осторожно начали подбираться к тому месту, где кусты росли чуть менее густо. Стараясь не шуметь, аккуратно отодвинули ветки в том месте, где они были короче остальных.

Два любопытных носика высунулись в образовавшееся окошко и две пары заинтересованных глаз вытаращились на открывшуюся им картину.

На поляне была пара – мужчина и женщина. Она лежала спиной на мужском камзоле, расстеленном на траве, а ее юбки были заданы до самой талии. Корсет платья, наоборот, сполз вниз, открывая две полные, молочной белизны, груди.

Ноги ее были раскинуты в разные стороны и согнуты в коленях. Запрокинутое лицо с прикрытыми глазами было искажено в сладкой муке, с губ срывались хриплые стоны.