Ради этого серого Неба

 – Ага, угу, понятно, – он тыкал пальцем в бумажки и корчил странные гримасы. – Ну что, Даниил Алексеевич? Признаваться будем али как? Дел, я смотрю, ты нахуевертил будь здоров, а сидишь и молчишь. Что ж следствию не помочь, раз невиновный? А? – мужчина не мог усидеть на стуле, он стал ходить туда-сюда по еле освещенной камере.

Я молчал.

– Молчит. Вы посмотрите на него, он молчит, паскуда проклятая! Ты думаешь, я тебя не расколю или дружка твоего пидорасного? Вы у меня оба запоете или будете кровью срать!

Я молчал.

– Говори, что там твой напарничек сочинил. Не скажешь ты, я пойду к нему, и железный стул случайно сломается о его хребтину, понял? Ишь навыдумывали, суки, со своим искусством! Лучше бы долг Родине отдавал, скотина позорная, сука ты в ботах! – мужчина начал тяжело дышать, его глаза покраснели. – Блять, я тебя предупредил, сучонок, предупредил! Не закукарекаете у меня к утру, я за себя и своих ребят не ручаюсь! Ты понял меня, мальчик? Я понятно объясняю?

Пылающий гневом мужчина подлетел, выкинул вперед правую руку и ухватил меня за отросшие волосы, оттягивая голову назад, чтобы заглянуть в глаза.

– Ты понял меня, долбоящер? Прием! – мужчина держал волосы в кулаке, слюна брызгала во все стороны.

– Я понял… отец. Рад снова встретиться.

После услышанного мужчина широкими шагами направился к выходу, дверь открылась незамедлительно. Я основа стался один.

***

В тот день я выпил немного.

Зашел в самую обычную разливуху у метро «Василеостровская», бахнул пару кружек пива и направился восвояси.

Лиля этого не заметила или для собственного успокоения сделала вид, что не заметила. На всякий случай я купил фруктовую жвачку.

Мы перекусили. Лиля разогрела суп, приготовила шницели из курицы, на гарнир – салат из свежих овощей. Все было так по-домашнему, что начинало подбешивать. Глубоко внутри себя я сетовал на то, что она постоянно в моем доме.

Я больше не был один, не мог остаться со своими мыслями, да черт подери, я даже выпить нормально не мог!

В итоге я поблагодарил Лилю за еду и направился в душ, соврав, что сильно вспотел на собеседовании.

– Кстати, как прошло? – спросила она.

– Я и сам не понял.

Проторчав в душе добрые сорок минут, я вернулся в комнату и завалился на кровать. По дороге на лежбище прихватил потертый выпуск «Юного художника».