Ради этого серого Неба

Этот Вениамин – он наш билетик, а как накопим денег, закроем дело и свалим, – он положил мне руку на плечо. – Давай дыши! И погнали в твою конуру, выпьем по рюмке, расскажешь мне, какими красками старики жопы нимф рисовали. Уж больно похоже…

Я посмотрел на него, как на полного идиота, он улыбался, и меня разобрал смех.

– Поехали.

Заказы, как и оплата, стали поступать регулярно. Я дал себе время принять все, что происходит. Гера приезжал и уезжал, он никогда не сидел на месте, но мы стали часто ужинать вместе.

Как-то раз он невзначай привез раскладушку. Посиделки затягивались до утра, я писал, он рылся в телефоне, потом приезжала пицца. Он рассказывал мне о новостях в городе, кто кого подсидел, в каком районе взяли парнишку шестнадцати лет, который был из семьи алкашей и очень хотел выбраться в люди.

– Его Вениамин отмазал, прикинь, повезло парню. Теперь с нами работает, Мишей зовут. У Вени еще есть пара магазинов, кажется, с цветами, он туда его и пристроил.

В тот вечер он заказал китайскую лапшу и с удовольствием уплетал ее из бумажной коробочки.

– Хотел спросить, а ты эту… бабу с чаем начал?

– Да, но только первый слой заложил, я с ней не тороплюсь.

– Покажи, хочу все с самого начала увидеть.

После разговора с Вениамином я заказал холст в одной мастерской на Ваське – на хорошем подрамнике, без грунтовки, решил грунтовать сам. Холст взял такой же, как в оригинале – 120 на 120 сантиметров, он был самым большим из всех, на которых мне приходилось работать. Чтобы размяться, я сделал несколько эскизов: подбирал оттенки, сравнивал, как ложится краска от разного вида кистей.

К самой работе приступил лишь спустя неделю. Я долго гипнотизировал чистое полотно, потом жидкой краской нанес рисунок, все время посматривая на распечатанную фотографию. Тот факт, что я мог пялиться на оригинал каждую субботу и воскресенье, весьма упрощал задачу. Мой дом постепенно наполнялся шедеврами мировой живописи, в душе я визжал от восторга, работа затягивала с головой. Мир за окном становился все более серым, моя жизнь вертелась вокруг этих копий, даже учеба поблекла по сравнению с возможностью копаться в старинной живописи.

– Какие все-таки люди разные! – Гера вернул меня из мыслей в реальность.

– М-м-м?

– Вот ты, например, Даник, тебе же нескучно во всем этом копаться. Я вижу, что у тебя глаза горят, ты все время пялишься на картины, как на самую сочную девчонку. А я так не могу. А как же девки, как же клубы? И вообще, тебя бы подстричь.