Ради этого серого Неба

– Это хороший вопрос, ты внимательно слушаешь. Такой вопрос может задать человек, который сам раньше баловался, – он слегка приподнял уголки рта. – Но я сейчас не могу дать четкого ответа, можно сказать, мы переправляем разного рода подарки. Со временем ты все узнаешь, – сигарета была докурена и затушена в хрустальной пепельнице. – Идите.

На этом наш разговор был закончен, Вениамин направился к фортепиано, а мы двинулись к выходу. Гера уходил молча, а я все же сказал:

– Всего доброго.

Вениамин обернулся, и я в первый раз увидел его улыбку с ровными белоснежными зубами.

– Мы еще увидимся. «Купчиху» начинай писать уже сейчас, Даня.

Мое имя прозвучало эхом, или мне показалось. Из комнаты заиграла музыка. Уже подходя к выходу, я остановился и прислушался. Мелодия была грустной.

До машины мы шли в тишине, но в ушах у меня продолжала играть музыка.

– Ф-у-у, блять, – Гера уронил голову на руки и с усилием стал тереть глаза. – Вроде нормально прошло. Вроде нормально, – он глубоко и жадно втягивал воздух ноздрями, словно весь разговор не дышал.

 – Ф-у-у, – глубокий выдох, а я просто молчал, пялясь в никуда. – Ты как?

– Слушай, Гера, я должен знать. Ваша компания переправляет наркоту?

Гера смотрел на меня в упор, лицо сделалось холодным. Я думал, он станет юлить или отшучиваться.

– Да.

– Что именно?

– Разное. Тяжелые наркотики и не очень, психоделики, стимуляторы, марки.

– Слушай, я не уверен…

– Блять, чувак, не начинай.

Я знаю, это стремно, но ты же сам этим занимался, хоть и по малолетке.

Понятное дело, они все про меня знали.

– Да, но это было давно. И я никогда не мешал живопись с этим дерьмом, понимаешь?

– Да все я понимаю, чувак! Но ты подумай, это такая возможность! Сколько тысяч лет ты будешь горбатиться, чтобы столько заработать? М-м-м? У нас такая крыша, ебаный в рот, только бери! С твоим-то талантом! Пусть он этими картинами барыжит, ну обменяет он их на наркоту или отправит с товаром, нам-то какая разница?

– Разница в том, что я в них свою сраную душу вкладываю, блять! – я со всей дури вмазал кулаком по панели.

 – Как ты не понимаешь. Я старался быть чистым!

– Я все понимаю. Но наслаждаться и творить ты сможешь потом, в своем загородном доме. Прикинь, можно уехать в Крым и завести виноградник. Я слышал, там Айвазовский писал свою ненаглядную воду. К тому же ты можешь не касаться той дряни, только пиши.