Дорога огня. Том I. По ту сторону

Скажи, что это ты…

– Нет, сама знаешь, – вскидываюсь, но она уже отвернулась и командует:

– Дай ей нож! Я займусь защитными чарами. Призраки не смогут выйти за пределы круга. Когда появятся, ты – скажи их имена: Эйлин, Натан, Анна и Истер. Повтори!

– Эйлин, Натан, Анна и Истер! Зачем мне нож? – девочка принимает оружие. Держит, смешно вытянув руки. В голосе пляшет паника.

– Надо порезать руку, а потом отдать его призракам. Подойдите к могиле, – заметив, что мы не двигаемся с места, девушка раздраженно поясняет:

– Ты обязана им жизнью.

Отдавая кровь, показываешь, что знаешь и ценишь это. Железо же… нож прогоняет призраков из реальности живых. Ритуал, по сути, просто прощание. Если не примут дар, ударьте каждого ножом. Возможно, придется побегать. Из дома им не выйти, а навредить, пока я читаю заклинание, духи не в силах. Так что не бойтесь и ни в коем случае не мешайте мне. Ясно? – она открывает блокнот.

– Я не смогу их поранить! – девочка пятится, прижимая нож к груди.

Ловлю за шиворот:

– Я смогу, все нормально. Главное – кровь и имена. Помнишь имена?

– Эйлин, Натан, Анна и Истер! Но как узнать, кто где?

– Да плевать. Заткнулись и приготовились. Я начинаю, – девушка закрывает глаза, выдыхает и чертит в воздухе полупрозрачный знак. Кладет сверху руку – зыбкие линии расплываются в сложный узор, паутиной повисают между нами. Шар полыхает белым светом, прогоняя ночь на улицу. Волшебница бормочет, читая – напевно и тягуче.

Молитва? Они никогда не помогают – мне не помогли, – неужели с привидениями работают? Меня трясет, но не от холода. Пульсация в висках учащается до единого спазма. Закусываю губу, чтобы не закричать.

Мертвецы появляются внезапно. Моргнула – стоят. Сжимаю плечи вскрикнувшей девочки. Напрочь одинаковые, смерть стерла различия. Наш призрак дрожит на пороге, бьется, словно в закрытую дверь, исходит волнами ряби. На бледной плоти проступает кровь: мальчик умер в лесу, и лес не отпускает его.

– Имена! Говори имена! Давай же! – круг порошка осыпается вместе с землей. Мешочки ползут, а мертвые становятся ярче, вспухают объемом. Я качаюсь от накатившего морока, встряхиваю девочку:

– Скорее! Они впитывают нашу жизнь!

– Эйлин! Натан! Анна! Истер! – она с плачем падает на колени, роняет нож и закрывает голову руками. Перехватываю оружие и дергаю за запястье. Режу ладонь. Края раны раскрываются ртом.