Дорога огня. Том I. По ту сторону

Смеюсь и кричу вслед:

– Ты ведь только ради костей и пошла туда, верно?! Не для того, чтобы освободить их! Чтобы себя защитить! – Нина не отвечает, только шаг становится деревянным. Выдыхаю, глажу хрупкое стекло. Ладно. Ладно…

Не разбивать. Не открывать. Не повредить печать. Осевые места…

– Где мы? – девочка тянет за майку. Баюкает кисть: повязка черная от крови.

Мы на парковке, среди рядов раскаленных машин.

К Нине с лаем бросается собака.

– Привет, засранец. Что-то ты совсем свалялся, – девушка гладит пса.

– Скоро узнаем, – там, где Нина уже не раз бывала. И будет снова, если повезет.

Она исчезает за воротами, мы спешим следом.

– Твою мать, – выплевываю резинку. Не считая пса, улица в обе стороны совершенно пуста. Нинин знакомый виляет хвостом, но шарахается в сторону, когда я протягиваю руку.

– Смотри. Тут ходят трамваи, – девочка бежит к остановке. – Есть мой номер!

– Покажи рану, – усаживаю ее на скамейку. Напитавшись влаги, тряпка почти сползла.

Отрываю новую ленту от еще мокрого подола. Теперь юбка лишилась всех маков. Быстро, стараясь не смотреть, прячу под обмоткой чудовищный порез.

– Извини. Я так испугалась, что совсем не соображала, – она вытирает набежавшие слезы, размазывая грязь по щекам:

– Почти не болит, – кривится от боли. – Как думаешь, они теперь вместе? И с папой, и той девочкой…?

– Твоей пра-пра… кучу раз прабабушкой, – от жары мысли тяжело ворочаются в голове.

– Да.

– Вот, – вздрагиваю: запястье опутывает цепочка. Малышка возится, пытаясь застегнуть замочек одной рукой. – Ты тоже не забывай.

– Это же твой подарок? Зачем ты даешь его мне? – серебряные звездочки позвякивают при малейшем движении. На некоторых кровь. Меня знобит.

– Железо прогоняет смерть. Так Нина сказала, помнишь? – железо, не серебро, но я киваю. – Браслет прогонит чудовищ, которые пугают тебя.

– Прогонит… – повторяю эхом. Смаргиваю: глазам горячо.

– Спасибо.

Трамвай подобрался совсем близко, и девочка вскакивает, читая вслух номер:

– Девять! Мне подходит!

– Ты доедешь сама? – ей всего семь. Но усталость растекается в костях, и я вряд ли смогу хотя бы встать.

– Да! Конечно! Я сто раз сама ездила, – отмахивается, перекатывает во рту конфету: то одна щека округляется, то другая. Похожа на оборванку.