Операция «Эльба», или Почему не сработала ядерная кнопка

Крякнув, Михаил встал и занял свое место во главе обеденного стола. Отломил кусок вчерашнего чёрного хлеба, жена подала вареники, брякнув тарелкой так, что эхо прокатилось по квартире.

«От неё что – всегда было столько шуму?» – удивился он. Может, в первые годы их совместной жизни он этого не замечал, отвлекаясь на её роскошный бюст? Когда Рада крикнула снова, теперь уже зовя к столу сына, он подумал: «Нет, точно, громче стала».

Антон взобрался на стул и тут же принялся накладывать себе полную тарелку вареников, лука и сметаны.

– Оставь и нам немного! – Рада сердито подбоченилась.

– Мальчик растёт, лисичка, – сказал Михаил жене, вспомнив, как называл её, когда они только начали встречаться, за её рыжие волосы.

Антон, всегда равнодушный к громогласным увещеваниям матери, спросил:

– Пап, а американцы на нас нападут?

Михаил опешил, поглядел на сына поверх тарелки и растерянно мигнул:

– Откуда такие мысли?

Садясь к ним за стол, Рада ответила:

– Мальчик умеет читать, Михаил.

Она права: помятый номер «Правды» лежал на рабочем столе совсем рядом. Жена повернулась к сыну:

– Но ты не жди от отца честного ответа. Он любит Америку больше, чем свою Родину!

Антон уставился на неё в ужасе:

– Мама! Это неправда! Не говори так! Даже шёпотом!

Он повернулся и выглянул в окно, будто ожидая, что прямо сейчас «люди из органов» вломятся в их квартиру.

– А знаешь, мальчик прав, – согласился Михаил. – Тебе мало будет проку, если я останусь без работы. Или ещё что похуже.

Её взгляд красноречиво сказал: «Да мне от тебя и так никакого проку». Спасибо, что хоть не высказала ему своё презрение вслух, при сыне.

Но все вздрогнули, когда на столике зазвонил телефон, да и ещё, словно для большего эффекта, Антон выронил вилку, и та со звоном упала на пол. Михаил, наконец, выдохнул и взял трубку, гадая, не звонят ли ему из лаборатории, чтобы сообщить об увольнении.

Опять задержал дыхание, когда тяжёлое молчание нарушил резкий голос начальника.

– Ты нужен тут прямо сейчас, – сказал Григорий Растикович. – У нас проблемы! – и повесил трубку.

Михаил обернулся к жене и сыну, замершим с широко открытыми глазами.