С понтификами по белу свету. Записки участника папского пресс-пула

И никаких изменений вносить не стал. Да и зачем? Фигуры Микеланджело, наполненные страстью к жизни и ощущением радости, восхищают потомков много веков и без позолоты. Десятки и сотни тысяч страниц написаны о фресках потолка Сикстинской капеллы на разных языках мира. Толкований множество, но ни одно из них не отражает полностью очарования и той тайны, которую хранит в себе это творение мастера.

А в 1534 году, почти через четверть века после окончания росписи сикстинского потолка, он приступает к работе над фреской «Страшный суд», расположив ее над алтарем Сикстинской капеллы, самой грандиозной фреской за всю историю мировой живописи.

Если свод был закончен великим художником в 1512 г., то фреска «Страшный суд», сделанная по заказу уже другого Папы – Павла III, – была завершена в 1541 г.

Именно в то время, по мнению церкви, возникла необходимость напомнить христианам о существовании высшего Божьего суда.

И неспроста художник изобразил героев фрески нагими, в этом был заключен великий замысел, ход мастера.

Только в таком виде они по-настоящему потрясали зрителей.

Но изображать нагими Бога и апостолов тогда было слишком смело. И уже через несколько лет герои этой величественной фрески были одеты по указанию Папы, ибо, по решению Тридентского собора в 1563 году, персонажи произведений искусства в храмах должны быть облачены и соответствовать священным текстам.

В связи с этим в 1565 г. фреска Микеланджело «Страшный суд» и была «подкорректирована» его учеником Даниэле да Вольтера, который их заботливо приодел, смиренно прикрыв повязками наготу величественных фигур.

Сюжет фрески хотя и опирается на библейские тексты, в частности на книгу Апокалипсис, а также на поэму «Божественная комедия» Данте Алигьери, но все равно в нем отчетливо просматривается собственное философское ви?дение Микеланджело.

Мнения современников разделились. Один из них сказал даже, что эта фреска достойна в лучшем случае бани или трактира (из-за наготы персонажей).

Так выразился некий церемониймейстер Ватикана Бьяджо да Чезена, который принялся яростно доказывать Папе, что картина получилась очень уж непристойная. Выслушав все это, Микеланджело тут же изобразил «судью душ» Миноса в образе этого самого Бьяджо с ослиными ушами.

Микеланджело, автор свода Сикстинской капеллы, словно бы бросил вызов небу, творя свой мир и настаивая на богоподобности земных людей.