Первый обсидиан

Тогда маленькая Занна зажмурилась и положила подбородок на ладошку, став похожей на прилежную школьницу, которая размышляет над сложной задачей.

– Тебя зовут Кангасск, ты из Арен-кастеля, – медленно заговорила девочка, будто читая откуда-то слова. – Тебе двадцать лет. Ты воин. Теперь спрашивай, что ты хочешь знать.

Вот это поворот. Улыбка пропала с лица Кангасска, и ему как-то разом стало не до шуток. Почему-то теперь, когда он понял, что смотрит в глаза настоящей провидице, пусть и маленькой, возможность узнать будущее казалась уже не такой заманчивой.

Но, похоже, пути назад уже не было. Просто развернуться и уйти сейчас – это было бы нечестно по отношению к девчушке.

– Я… – Кан смутился, стоит ли ребенку такое рассказывать, но это был, определенно, очень необычный и очень серьезный ребенок. – Я путешествую с девушкой. Ее зовут Влада. Мне бы хотелось знать… эээ… как она ко мне относится и будем ли мы вместе когда-нибудь… ну… в смысле, полюбит ли она меня, а я – ее?

– Сейчас посмотрю, – Занна вновь зажмурилась.

Кан ждал в напряжении целую минуту, и любопытство потихоньку подгрызало его терпение. Но тут Занна открыла глаза; по лицу девочки пробежал испуг, смешанный с удивлением.

– Иди, иди отсюда, дядя! – скандальным голосом заявила она. – Иди! Забирай свои деньги и иди! – сунула ему те самые пять монеток и завизжала для острастки: – Пошел вон!!!

Кангасск, конечно, ушел, пока на крики полгорода не сбежалось, и, решив, что на сегодня приключений хватит, направился к гостинице.

Монетки, еще хранившие тепло детской руки, он с сожалением положил обратно в кошель. Знать бы, что же такого увидела в его будущем маленькая гадалка, что же ей так не понравилось. Ну вот, теперь вопросов куда больше, чем раньше.

Проснулся он далеко за полдень: ветер колыхнул штору, и яркий свет пробежал по глазам.

Покусанная нога сегодня чувствовала себя куда лучше, даже в сапог поместилась без проблем.

Если бы не противный жог, отвар которого оставляет на коже бурые пятна, никто бы и не подумал, что тут кого-то когда-то кусали. Но жог все же о лечении напоминал. Еще как! Не зря эту злобную травку так зовут.

Кан оделся; зевая и хлопая глазами, поглядел в окно. В городе было шумно и пыльно. Из каждой лавчонки доносились громкие крики торговцев, бойко нахваливавших товар. Несколько дневных гадалок расселись вдоль стен и гадали прохожим по руке.