Шахматная шкатулка в «Снежинке»

104 – это сумма номеров всех восьми клеток, которые бьют из центра пронумерованного квадрата 5х5 конь, слон, ладья и король. 104 это восемь раз по тринадцать….

Скольких малышей я научил реально играть?

Однажды я подсчитал и вышло где-то около шести тысяч…

Нет, они в основном просто научились именно играть, без каких-либо разрядов и титулов… Но при этом шахматы стали для них добрым спутником и в дороге, и на досуге…

И сегодня, обучая очередного малыша азам этой увлекательной мудрой древней игры, я все вспоминаю и вспоминаю далекий 1968-ой год, настольную лампу в комнатке деревянного двухэтажного дома на Крауля 104… Единственный урок моего дорого дяди Миши…

НЕШАХМАТНЫЕ УРОКИ.

Есть интересный (хотя и неправильный!) фильм о Роберте Фишере («Жертвуя пешкой»), отрывки из которого я люблю показывать тем, кого учу играть в шахматы.

Особенно эпизод с малышом, оставшимся дома в одиночестве и занятого игрой в шахматы с самим собой. Его приводят ва шахматный клуб и мастер спрашивает: «У кого он научился так играть?»

И его мама отвечает тренеру: «Он научился играть сам!»

На этом эпизоде я заостряю внимание малыша: он учится САМ!

Сегодня ровно 55 лет, как я остался один.

Совсем один.

До 18 января 1963 года я жил с Роной.

Утром 18 января в дом вошла мама.

Я пил чай с молоком за нашим огромным дубовым столом.

Бабушка стояла около шкафа.

Серёжа еще спал.

Мама вошла с узелком в руке.

Осмотрела нас с порога и произнесла просто:

– Всё.

И я пошёл в школу.

Потому что «знал», но ещё не осознал.

Рона встретила меня на железнодорожном вокзале в июне холодного лета 1953-его года.

Десять лет я жил с Роной.

Мама училась, ездила по командировкам.

Я болел и лежал то в одной больнице, то в другой.

Несколько лет мы с мамой – пока она училась – часто проводили ночи вместе в Музее Горного института – мама работала ночным сторожем.

Рона – сестра мамы – воспитывала меня все эти годы, когда выпадали такие часы и минуты совместного пребывания в доме.

Болели мы с ней по очереди, и потому виделись не так часто.

Но в целом эти десять лет были десятилетием Роны в моей жизни.

Когда Роны не стало, я остался один.

С того дня всему в мире я учился сам.

Взрослым было не до меня.

И я сам себе находил и читал книги.

Сам себе рисовал картинки и лепил фигурки.

Разумеется, в моей жизни были и другие люди.

Мама, дядя, папа Вова, школьные друзья, тренеры.