Ночь империи

Титул был пожалован ему не больше ста лет назад, но это не помешало довольно быстро сколотить себе устойчивую репутацию – и устойчивую настолько, что некоторые солдаты, видя на поле боя кого-то, кроме него, не стеснялись кривить носы и вздыхать о неудачном раскладе. Любое ворчание всё равно быстро пресекалось, и некоторые из присутствующих сейчас жалели, что так же нельзя поступить в отношении Сонрэ, брюзжавшего себе что-то под нос уже просто из принципа.

На вопросе Эммериха старший из тави подозрительно затих, после чего распалился с новой силой:

– Если у кого-то из вас проблемы, грош вам всем цена, как Великим генералам! Дождётесь – буду требовать отставки каждого!

Часто – слишком часто, чтобы иметь возможность это игнорировать – Сонрэ напоминал старую ворону.

Потрёпаную, потасканную уличными кошками и шимрэ в борьбе за кусок тухлого мяса, но всё ещё мнившую себя ширококрылым, мощным орлом. Схожести только добавлял крупный крючковатый нос и голос, каркающий в моменты, когда Его Превосходительство начинал пыхать праведным гневом.

Самаэль переглянулся с тави Каджаром. Среди пятёрки они были самыми молодыми, так что давно успели сдружиться. Кроме того, нередко совпадали мнениями, но у Гринда было больше наглости для высказывания своих претензий в лицо.

Вот и теперь, согласившись молча, мужчины одновременно посмотрели на Сонрэ.

– Исправьте, если я не прав, но сбор мальчиков проходит каждые десять лет.

Сонрэ запыхтел, будто готовившийся к броску лось, и остановился.

На его резкий разворот на сто восемьдесят градусов посреди дворцового коридора мелким вздрагиванием отреагировал только Гелен, всегда испытывавший к старшему мало кому понятное уважение. Хадан Сонрэ был отличным полководцем, но так уж сложились обстоятельства, что последние годы Эрейя являлась тихим государством и довольствовалась своими огромными территориями, да ресурсами… А на том, что он был хорош на фронте, плюсы Сонрэ и заканчивались.

– На твоём месте, Гринд, я бы вообще держал язык за зубами,– Сонрэ подступил на шаг, грозя генералу пальцем.

Выходило не очень убедительно: хоть и был рослым, а Самаэль все равно оказывался на полголовы выше.– Тебя бы первого всех титулов лишить!

– Это за что же?

– За что? Семь лет шлялся неизвестно где, а потом вернулся и в крепости свои порядки воротить начал!

– Я не «воротил свои порядки»,– поморщился Самаэль, скрестив руки на груди,– но Вы мой вопрос оставили без ответа, тави.