Ночь империи

Впрочем, желание на кого-то ругаться пропало, едва визитёр вывалил на тави ушат информации, основная мысль которого заключалась в необходимости немедленно явиться во дворец.

Вышедший на полянку с тремя мёртвыми птицами в руках, мальчишка замер и почувствовал, как с лица сползла улыбка. Он остался у подножия крепости совершенно один, и теперь вынужден был тащить домой и оставшиеся стрелы, и лук, и добычу.

2.

Её звали Олли.

Вообще-то, Оливия – матушка очень любила всё саадалийское – но она предпочитала Олли и даже не стремилась представляться своим полным именем.

Во дворце её, счастливицу из южного крыла, так бы и знали, если бы не один человек, раскрывший всем настоящее, саадалийское, резавшее имперский слух, имечко. Возмущаться не приходилось: какая дура будет ворчать, что ей не нравится её имя, когда её выдают замуж за самого Владыку?

Олли всё же ворчала. Фыркала, ругалась, плакала и трижды до свадьбы пыталась убежать. Две попытки предпринимала после свадьбы. Когда сказали, что её выбрали, потому что она была стройна, хороша собой и имела огненно-рыжие волосы, да румянец на щеках, Олли порывалась обстричься под корень.

Проклинала батюшкину наследственность, а потом снова плакала, но перестала – в тот самый день, когда её представили будущему супругу.

Олли попала в южное крыло, когда ей было пятнадцать. Ещё не совсем взрослая официально, но уже оформившаяся с точки зрения облика, по внешнему возрасту она походила на привлекательную женщину в самом расцвете, едва перешагнувшую порог двадцать восьмой весны, а по умениям не дотягивала – и именно поэтому упросила родителей отпустить её пораньше.

Такие малютки, как она, в южном крыле встречались редко, а, если встречались, до совершеннолетия учились всему самому важному, да помогали старшим, но ни в коем случае ни с кем из мужчин не общались. Олли, конечно, нарушала правила – один сокольничий был больно уж мил, а поварёнок оставлял ей то и дело сладостей про запас.

Как и все девушки, Олли знала – Владыка был слаб.

И духом, и телом, и далее по списку – старшие женщины не уставали распинаться о том, как несчастен этот ребёнок, оставленный в злом, суровом мире, но не потерявший к нему любви. Каждый раз, выслушивая это, девушка хотела поинтересоваться: как же поможет любовь в мире, где убить могли за пересоленный супчик, а государственными изменами занимались просто, чтобы найти развлечение на день-другой? Любовью делу помочь было нельзя.