Бродячая душа

Только достоверная информация.

«Сыщик» сдержанно кивнул и молча вышел. Веня твердо усвоил с детства, что информация может быть использована не только против самого объекта, о котором она собиралась, но и против того, кто ее собирал. Это накладывало строгие правила на владение и хранение этой информации. Причем, без срока давности.

– Жанна, зайди – позвал шеф секретаршу по внутренней связи.

Сухопарая дама средних лет со строгим лицом, словно родившаяся в элегантном деловом костюме, боком проскользнула в кабинет Председателя Правления и тихо прикрыла за собой дверь.

В ее обязанность входило по интонации голоса шефа понимать, нужно ли оставить дверь открытой, чтобы кто-нибудь в приемной услышал грозный приказ, который она быстро стенографировала в блокноте, или плотно закрыть за собой дверь, подойти к Давиду Михайловичу справа и склониться с блокнотом так, чтобы он мог сообщить ей что-то на ушко.

– Я отлучусь часа на три. Пообедать. Все вопросы на Федоровича. Если позвонит Ричард, сразу переведи на меня.

Найди Петра, пусть подъезжает ко входу.

Жанна бесшумно вернулась на свое рабочее место и передала водителю приказ шефа. По опыту она знала, что обед может затянуться до позднего вечера, и уйти с работы раньше восьми не удастся. Однако это не обсуждалось, и секретарь только выпрямила спину. Под бдительным оком двух видеокамер расслабляться было нельзя. Разве что после того, как шеф уедет, и Федорович тоже отправится обедать. После переезда главбух стал завсегдатаем ресторана «Гусятникоff», что располагался через два дома от их офиса по Солженицына.

Он часто нахваливал кухню этого дорогущего заведения, хотя и сокрушался, что аренда нового офиса в 16 миллионов за год просто разорение для фирмы.

– Лиличка! – Давид Михайлович приветственно раскинул пухлые руки, демонстрируя безумную радость при виде эффектной брюнетки с короткой стрижкой и точеной фигурой. – Когда ты появляешься, я не знаю, кого мне съесть первым.

Тебя или стерлядку.

Штейн так неуклюже рванулся навстречу даме в коротком платье, что приборы на сервированном столе звякнули. Он припал к ручке, ощутив тонкий аромат ее духов, гадая, когда же их знакомство перейдет к более тесному контакту.

– Дави-ид, – укоризненно произнесла она и ловко ускользнула от возможного продолжения такого откровенного приветствия, скрываясь в недрах большого мягкого кресла по другую сторону стола «на двоих».