Прописные истины в популярном изложении

«Всякое великое историческое бедствие приводит к великому историческому прогрессу», – констатировал Фридрих Энгельс. А почему? Да потому, что великое недовольство бедствиями мобилизует людей на великие усилия для их преодоления. Так что лучший способ обеспечить прогресс – стимулировать бедствия, а вовсе не благоденствие. Чем сегодня хуже, тем завтра будет лучше. Разве не парадокс?

Об откровениях древних. Древний философ Протагор утверждал: «Человек есть мера всех вещей». Если бы он был муравьём, то сказал бы: «Муравей есть мера всех вещей».

Значит, человек есть мера не всех вещей, а только некоторых. То есть, он – мера относительная. Абсолютная же мера нам пока неведома, иначе мы загорали бы уже в лучах абсолютной истины.

А парадоксов ещё много, они окружают нас повсюду, даже у нас во дворе: «Я гляжу ей вслед – ничего в ней нет. А я всё гляжу – глаз не отвожу». Да и многие анекдоты построены на смысловых и фразеологических парадоксах: «Ты ждала принца на белом коне? Я пришёл».

 – «Отлично! А где принц?»

Об отношении к действительности

Чтобы анализировать, понимать и прогнозировать ситуацию, надо знать не то, как должно быть, а то, как оно есть на самом деле и как бывает в подобных случаях. Наши личные позиции при этом не имеют значения. Если они расходятся с объективными закономерностями, то могут только мешать. «У каждого исследователя есть своя исследовательская мифологема (система взглядов)», – констатирует историк Российской Академии наук Лисовский.

Без системы взглядов трудно разобраться в вопросе, но она не должна превращаться в предвзятость.

Учёному, пристрастному к определённой теории, при изучении фактического материала трудно оставаться объективным и «девственным». Его пристрастие будет отбирать подходящие факты и отсеивать неудобные, приводя к тенденциозным выводам. Кто-то остроумно заметил, что если учёный приступает к изучению яблока, нацелившись на подтверждение своей гипотезы, то в яблоке уже живёт червяк.

Утверждая заранее, что в толстой книге больше слов, чем в тонкой, такой учёный рискует попасть впросак после их подсчёта.

Даже сомнительные версии нельзя отбрасывать априори. «Если мы закроем дверь перед заблуждением, то как к нам войдёт истина?», – вопрошал Рабиндранат Тагор (кстати, это тоже парадокс). Настоящий учёный не отдаст предпочтение убедительной гипотезе, пока она не обоснована фактологически.