Функции памяти

 – А мы три века назад вообще прошли этап утраты значения института семьи, потом уже одумались. Ладно, неважно. Меня учили, что плохо бездельничать, когда другие работают, и мне от этого не по себе. Какая разница, женщина я или нет? Я тебя сюда потащила как защитника и проводника, а не кухарку и личную служанку. Я не совсем беспомощная, честно!

Харр искоса глянул на меня с непонятным выражением лица, немного помолчал.

– Ты обещала слушаться. Вот слушайся: отдыхай. Идти долго, успеешь ещё устать.

– Подловил, ладно! Действительно, обещала, – признала я, но сдаваться не спешила.

 – Тебе-то чем плохо, если я помогу?

– А мне будет стыдно, если я сам не справлюсь с такой мелочью и заставлю делать что-то слабейшего.

– А как же слабейший станет сильнее и чему-то научится? – спросила я вкрадчиво.

– Хитрая и упрямая маленькая урши! – засмеялся рыжий. – Учиться хочешь?

– Учись всегда, учись везде… А дальше не помню, но точно какой-то умный человек сказал, – отозвалась весело.

– Иди сюда, – посмеиваясь, позвал харр.

 – Будешь учиться квикока разделывать.

Два раза повторять я не заставила, пересела ближе, на ходу доставая из кармана складной нож – просто на всякий случай, а то троком я скорее себе полруки отхвачу, чем что-то тушке.

Орудие труда Нидар отобрал, с интересом осмотрел, проверил заточку и вернул с явным одобрением, после чего я уже с полным правом и с согласия мужчины принялась ему мешаться. Ну то есть учиться, конечно, но один бы он точно быстрее управился. Хотя сам проводник показал себя очень хорошим, терпеливым учителем: не рычал, не ругался, всё больше посмеивался.

Когда я совсем уж откровенно делала что-то не то, он просто брал мою руку в свою и показывал нужное движение наиболее доходчиво. При этом мой кулак с ножом помещался в лапище харра целиком.

– Слушай, Нир, а сколько тебе лет? – спросила я.

Квикок к этому моменту был разделан, щедро смазан соком очередного растения в качестве маринада, нанизан на тонкие прутики и ждал своего часа завёрнутым в пальмовые листы у разгорающегося костра, возле которого Нидар забил в землю четыре рогатины.

– Двадцать четыре. Почему ты спросила?

– Так это, выходит, мы почти ровесники, – запнулась, пересчитывая на привычные годы. – Мне по-вашему где-то двадцать один. А спросила… Думала, может, ты старше в два раза, может, срочно пора отращивать почтительность.

– Почему ты так решила? – искренне удивился харр.

– Ты как-то странно ко мне относишься, «маленькой» вот называешь.