Кошачья гордость, волчья честь

А при созерцании утренней побудки кошек и последовавшего за ней бедлама меня и вовсе посетило настойчивое желание кого-нибудь убить. Хорошо бы – всех, кроме княжны, после чего закинуть ту на лошадь и со скоростью особого гонца вернуться домой. Или, по меньшей мере, оказаться по нашу сторону границы и никогда больше не пересекаться с ближайшими соседями. Степняки, при всех их недостатках, определенно воспринимались значительно легче.

Если взглянуть на эту картину отвлеченно, ничего особенно ужасного в происходящем не было.

Взять праздничное утро из детства, когда сестры готовились к гуляньям, и умножить на пять – получится то же самое. Кошки смеялись, болтали, группами отправлялись умываться к протекающему неподалеку ручью, помогали друг другу причесываться, неторопливо собирали мистическим образом расползшиеся по поляне вещи – мирная пастораль.

Если бы не одно «но». Это был, ингвура мне на холку, лагерь боевого отряда! Во всяком случае, они себя именно так называли и позиционировали.

Дисциплина? Воинский долг? Да они слов таких не знали! А «утреннее построение» небось вообще посчитали бы ругательством!

У меня появилось устойчивое ощущение, что этот кошак облезлый, их князь, попросту решил над нами поиздеваться. Оставалось уповать только на удачу, относительную безопасность дороги, себя и Трая с Гремом. Надеюсь, в случае неприятностей втроем получится отмахаться; а эти девицы – скорее, магнит для проблем, чем защита хоть для кого-то, начиная с самих себя.

Потому что компания расслабленных, откровенно одетых и при этом весьма привлекательных девушек – явная провокация для любой шайки. Даже для той, которая поостереглась бы нападать на нас троих. Впрочем, на фоне такого цветника нас просто не заметят.

Точнее, боеспособных волков, увы, осталось всего двое. Трай выглядел расслабленно-сонным и неприлично довольным, по сторонам не смотрел и тоже, кажется, чувствовал себя, как на увеселительной прогулке. При взгляде на него так и представлялся лениво помахивающий хвостом рыжий волк со свешенным набок языком.

Впрочем, мне все же хватило выдержки, чтобы ни на ком не сорваться. Помогло не столько нежелание рычать на женщин, сколько понимание: бесполезно. В лучшем случае от меня просто отмахнутся, в худшем я стану посмешищем. Не драться же с ними в самом деле!

Постепенно злость и раздражение перегорели и вылились в обреченную усталость, чему со своей стороны поспособствовала бессонная ночь.