Песня Вуалей

– Значит, вы правда…

– Мы, кажется, в прошлый раз условились об ином обращении? – с легким раздражением оборвал меня Тай-ай-Арсель.

– Да, – ничуть не впечатлившись недовольством, медленно кивнула я. – Так это правда? Про твою магию?

– Увы, – с неприятной кривой усмешкой развел руками Дайрон. – Перемещать людей в пространстве я не способен. Зато подобное умеет Закатный дворец, а я его полновластный хозяин. Но довольно об этом. Ты все приготовила?

– Да, как было условлено, – медленно кивнула я.

 – Хочешь, чтобы я показала?

– Не буду портить себе удовольствие, пусть будет сюрприз. Но ты можешь сейчас пойти в зал и вписать иллюзию в местность. Начало праздника на закате, а твой выход – в полночь. Ты точно сможешь все выполнить? – с неприязненным снисхождением спросил он, как-то странно меня оглядывая.

– Что заставляет тебя сомневаться в этом?

– Твой внешний вид. Ты какая-то… тусклая и нездоровая.

– Ты утверждал, что имеешь представление о работе Иллюзионистов.

 – Я повела плечами, обозначая пожатие. – Стоит ли удивляться губительному влиянию на меня Безумной Пляски? – В голосе звучали только безразличие и пустота, ни привычного этому человеку страха, ни восхищения, ни даже раздражения. Мне сейчас было плевать на отношение дора Керца. В моем маленьком мире он был безобидным и бессмысленным призраком, которому суждено вскоре умереть в муках и с которым я и разговаривала просто потому, что молчать – невежливо.

– Иди работай, – со странной улыбкой кивнул хозяин кабинета, и мир вокруг вновь мигнул, изменяясь.

Белоснежная бальная зала, в отличие от парка, оставалась такой же пустой и тихой, как в предыдущий мой визит сюда. Ноги в мягких кожаных туфлях ступали по каменному полу совершенно бесшумно, и моя реальность от этого не становилась ближе окружающему миру.

Я плела свои кружева, выпуская иллюзии в заботливо построенные для них декорации, что-то подстраивая, что-то корректируя, что-то изменяя.

Акустика и освещение зала вносили свои коррективы, и белый мрамор под ногами иллюзий звучал совсем иначе, чем теплый деревянный пол моего дома. Да и развернуться здесь им было легче.

Два мира – реальный и мой собственный – причудливо наслаивались друг на друга, рождая странные парадоксы пространства и времени. Пространство собиралось в складки, выплевывая проглоченных у входа людей в разных концах залы, коверкая их тела и лица.