Образцовый самец

Гаранин покосился с каким-то очень странным выражением в глазах, малость стеклянным, задумчиво кивнул:

– Вась, а лет-то тебе сколько?

– Сорок шесть, – призналась честно.

Полковник запнулся буквально на ровном месте. Я качнулась – подхватить его под локоть, но вовремя опомнилась и отдернула руки. Ну да, удержу я его, как же! Только сверху прилечу, если отцепиться не успею.

И правильно не полезла, мужчина и так устоял.

– Серьезно? Я думал, лет двадцать…

– Мелкая собака до старости щенок, – улыбнулась ему.

 – Но вообще-то я начальник лаборатории.

– Извини, – после короткой паузы хмыкнул Гаранин. – Это кое-что объясняет. Мне, выходит, еще и с попутчиком повезло.

– Мне тоже, – кивнула, подтверждая перемирие. – Ты… извини, что мы там, на станции, не слушались. Всегда сложно поверить, что подобное действительно может случиться.

– Да ладно, с вас какой спрос, гражданские! – великодушно простил полковник. – Начальника вашего, вот его точно прибить хотелось. Идиот. Военный вроде, должен понимать! Да хрен там.

А с таким его отношением глупо ожидать сознательности от остальных.

– Не трогай Баева, – нахмурилась я. – Он золотой человек, умница, вся станция на нем держалась!

– Если бы у него звания не было, с него и спроса никакого. Надел погоны – обязан соответствовать, – отрезал черный полковник.

Я открыла рот, чтобы возмутиться… но закрыла. Не надо с ним спорить, без толку. Баеву никакой разницы, а я только опять с Гараниным поругаюсь. У него своя правда и система ценностей, выбить ее из взрослого мужика не стоит даже пытаться.

Хорошо еще гражданские у него занимают место неразумных детей, от которых не стоит ждать взрослых поступков и за некоторые вещи, конечно, можно поругать, но без надежды на правильные выводы.

Но, учитывая события, которые привели нас на эту планету, спорить с точкой зрения Гаранина, пожалуй, не просто сложно, а бессмысленно. Прав-то в итоге оказался он со своими инструкциями. Такая вот жизненная несправедливость.

Еще хотелось высказаться и объяснить, что надетые погоны совсем не всегда означают грубые манеры и сомнительный лексикон вкупе с уставом вместо мозга, но тут я уже сдержалась волевым усилием.

На этом разговор опять прервался, и возобновлять я его не стала. Случилось то, чего до сих пор удавалось счастливо избегать: дорогу пересек глубокий овраг с обрывистыми берегами, кажется, слишком длинный, чтобы можно было быстро обойти, и полковник решил форсировать преграду.