Щепотка пороха на горсть земли

Или хоть здесь для начала найти комнату, привести себя в божеский вид, а потом уже…

– В лучшем случае – года через три, – вздохнула девушка и подняла наконец взгляд на собеседника. – Но велика вероятность, что никогда.

Почему-то он думал, что глаза у неё должны быть зелёными, ведьминскими, рыжая же. Оказалось – нет, светло-карие, в желтизну, но… да, в общем, тоже колдовские.

– Что значит – никогда? – опешил Косоруков и едва не выронил шляпу, которую до сих пор неловко вертел в руках.

– А почему это вас так смущает? – проговорила она и обвела пришельца испытующим взглядом – сверху вниз и, медленнее, обратно, снизу вверх, от пыльных сапог по вылинявшим до непонятно цвета штанам к револьверам на боках, по тёмной от пота и пыли рубашке, по вещмешку на плече и карабину, к заросшему бурой щетиной лицу и тёмно-серым глазам. – Неужели претендуете?

– На что? – окончательно растерялся Дмитрий. И тут же рассердился – на себя за то, что стоит и неловко что-то мямлит, и немного на собеседницу за то, как странно она держится, и не поймёшь – приличная девушка или нет и что вообще тут забыла? – Послушайте, сударыня, мне нужен господин Набель, здешний городской голова.

Что значит – его нет? А вы кто?

– Я почему-то так и подумала, – непонятно вздохнула она, отложила шитьё и, придержав юбку, спустила ноги на пол, ощупью нашарила обувь. Шнурки затягивать не стала, поднялась под полным недоумения взглядом, поправила на боку не замеченную ранее кобуру с револьвером, подобрала шитьё и отнесла его в ящик стола.

После чего обернулась, привалилась бедром к столу сбоку и скрестила руки на груди. – Господина Набеля не существует, последний умер в начале войны. А градоправитель – Анна Павловна Набель. К вашим услугам, сударь. Как вы можете догадаться, братьев и дядьёв у меня нет, а если вдруг появится супруг, он вряд ли возьмёт мою фамилию. Поэтому вряд ли желанный вам господин Набель вообще появится в этом городе.

Дмитрий не сразу включился обратно в разговор, потому что не сразу сумел отвести взгляд от длинноствольного Торка сорок четвёртого калибра, который красовался на женском бедре. Очень… неженское оружие. Косоруков вообще считал оружие неженской вещью, но мог бы допустить, чтобы в такой глуши девушка носила что-то для самозащиты.