Железный регент

Впрочем, если тебя смущает…

– Нет-нет, если вам удобно, то все в порядке, – поспешила я заверить Ива. А потом, переводя тему, радушно предложила, широким жестом указав на стол: – Присоединяйтесь!

И только потом сообразила, что тарелку принесли лишь одну.

– Вот что я точно успел сделать, так это поесть, причем даже неоднократно, – вновь засмеялся регент, но все-таки подхватил с блюда апельсин и принялся его чистить.

Я же вновь поразилась, насколько улыбка и, паче того, смех преображают резкие черты его лица.

Почти до неузнаваемости, как будто Ярость Богов превращается в совсем другого человека. Железным регентом он был тогда, когда не улыбался, а вот кто сидел сейчас передо мной – вопрос.

И этот мужчина с искрящимися теплыми глазами нравился мне гораздо больше того, железного.

Понимая, что уже откровенно пялюсь на собеседника, я вновь постаралась перевести тему. Может, не менее нелепо, но это меня не беспокоило: я ничего не имела против его смеха.

– Как у вас ловко получается, – похвалила я Ива, а в ответ на его озадаченный взгляд пояснила: – Мне приходится шкурку надгрызать, иначе не удается почистить.

То есть, наверное, это лучше бы делать ножом… – я одернула себя, соображая, что грызть апельсины – наверняка не самое достойное занятие.

Пробовать эти южные фрукты мне доводилось в те дни, когда мы путешествовали с отцом. Столицу он не любил, как и любые крупные города, но к морю нас все равно несколько раз заносило.

– Я в детстве тоже так делал, – заверил Ив, весело поглядывая то на меня, то на фрукт в своих руках.

 – Не бегать же каждый раз за ножом.

– И вас за это не ругали? – спросила я осторожно. Из какой семьи вышел Железный регент, я не знала, но почти не сомневалась, что род этот старый и уважаемый.

– Ругали, конечно. Апельсины же были ворованные, – проговорил он с задумчивой, какой-то усталой улыбкой, которая за пару секунд вдруг сползла с лица, уступив место хмурой вертикальной складке между бровями.

Я тут же укорила себя за бестактность.

Ни о каких родственниках Железного регента я никогда не слышала, и было естественно предположить, что их не осталось. Я ведь сама не любила вспоминать детство, особенно раннее, не любила и обсуждать его с кем-то, потому что там, в детстве, была мама, тоска по которой успела войти в привычку. И вот – пожалуйста, поставила Ива в такую же неприятную ситуацию.

– Рина, говори мне «ты», хорошо? – неожиданно попросил он, пристально взглянув на меня.