Чек

Настя улыбнулась и, снисходительно глянув на несчастного, погрозила пальчиком.

Утро понедельника в столице было суетливым. Прошли две пары рождественских и новогодних праздников, напоследок – отрезвляющее Крещение. Пора было приниматься за работу. Кто-то возвращался с подмосковной дачи, кто-то с европейских горнолыжных курортов, а некоторые – с далёких пляжей Таиланда или Мальдив. Хотя большинство ехало на метро со съёмных квартир.

Чика медленно дважды прокатилась на арендованном «Sorento» вдоль своего дома, и дважды ей не понравилась черная «Mazda», стоящая наискосок от входа во внутренний двор, образованный тремя девятиэтажками.

Она выросла в этом районе и знала все закоулочки, особенно дом с квартирой, доставшейся ей от родителей.

Заехав в недорогой магазин поблизости, она купила джинсы, кроссовки, вязаную шапочку и простенькую китайскую куртку. Оставив пальто и шляпу охранять кроссовер на стоянке за пару кварталов от своего дома, Чика прошмыгнула через детскую площадку в подъезд соседней девятиэтажки и привычно прошла мимо лифта в комнатушку с метлами, лопатами и ведрами.

Там, в укромном уголке, был припрятан ключ от солидной стальной двери в технический коридор со всеми коммуникациями. В трёх одинаковых домах для удобства эксплуатации подвалы закрывались на врезанные замки, и те, у кого были ключи-вездеходы, имели полный доступ. Дворник следил за чистотой и порядком во дворе, так что бомжей тут не было.

В одежде «на вырост», скрывавшей стройную фигуру, да ещё с чуть косолапой походкой, Чика напоминала техничку и особенно не беспокоилась о том, что попадет в поле зрения видеокамер, установленных в те времена, когда о высоком качестве записи не думали.

Ещё в салоне кроссовера она придала своему лицу оттенок загара знойных степей, подрисовала следы бывшего синяка и вульгарно накрасила губы. Последним штрихом портрета замарашки стала натянутая до бровей дешёвая вязаная шапочка, которой она предварительно обтерла не самые стерильные места подвала.

Позабыв о горделивой осанке и вызывающем взгляде, Чика ссутулилась, опустив голову и глядя только под ноги, вышла из подвала уже в подъезде своего дома и вызвала лифт.

Замарашка какое-то время постояла на лестничной клетке последнего этажа, прислушиваясь к звукам внизу, потом стала неторопливо спускаться по ступенькам, небрежно протирая найденной, на батарее тряпкой перила и панели. Она мурлыкала себе под нос что-то напоминающее «Мурку» и шаркала кроссовками.