Коран от шайтана

Когда незваная гостья уходит, Камиль опускается на пол ко мне. Ласково снимает паутину с моих волос.

– Больше не приходи ко мне, пожалуйста, – сейчас он серьёзен. – Видишь, как это опасно.

– Но…

– Я сам приду.

Он задерживает свою руку на моём плече, но всё отпускает. Я тороплюсь следом за Акифом по запутанным лабиринтам дворца. А потом всю ночь ещё брожу по лабиринтам своих мыслей. С каждым днём мне всё тяжелее дышать в этих стенах.

– О, неповторимая Шакантала, – шёпот Насифа заставляет вздрогнуть. – Что- то случилось?

– Нет, всё нормально.

Всю ночь борюсь с бессонницей и проигрываю это сражение. Поэтому выхожу в сад на восходе. Ночи здесь насколько прохладные, что каждая травинка увенчана алмазами росинок. Поступаю не по протоколу: ложусь на зелёный ковёр и плыву в утренней тишине.

– Солнце среди звёзд?

Фарид тоже обладает неприятным свойством: он появляется слишком внезапно.

– Я… ну… э… Белый тюльпан на синеве.

Приходится садиться.

– Вы тоже любите отдыхать на траве? – принц опускается ко мне.

– Сегодня не спалось. Слишком душно.

– Почему сразу не сказали?

– Это только сегодня.

Фарид растягивается во весь рост среди дрожащих капель росы.

– Рано- рано утром, – он будто рассказывает мне сказку, – когда даже садовники не вышли на работу, а охранники не сменились на посту, я по- настоящему свободен. Никто не видит меня настоящего.

Ложусь рядом на землю, не могу скрыть понимающую улыбку.

– Меня тоже бесят все эти протоколы и требования, – сообщаю ему.

Всегда тёмные глаза принца сверкают янтарными искрами на радужке. После густой паузы он делает самое лучшее предложение:

– Давайте тогда больше времени проводить вместе, чтобы дать друг другу эту роскошь: не видеть этот дворец, мою мать и её прислужников.

– Хорошо.

На первой же такой договорной прогулке скрываемся ото всех в вечерних сумерках.

– Вы любите свою мать?

Нужно заполнить тишину, которая сгустилась между нами.

– Я просто не так, что бы люблю маму, – лучший способ вывести на откровенность – покаяться самой. – Я её уважаю. Она строгая, как и моя старшая сестра. А папа всегда был моей отрадой. Он… и мои младшие братья.

– Меня воспитывала бабушка, – наконец отрезает мне ломоть своей честности принц. – Она была мудрой правительницей. Но находила время и на меня.